Вчерашний день

Лэндстону не нужно было много времени, чтобы отпустить мысли и вернуться в тот самый год, в то самое злосчастное мартовское утро.

12 августа 1965 года – эта дата была знаковой для отца Чарли — старого лорда, ведь именно в этот день он отрёкся от собственного счастья. Поставил всё на карту и выиграл. Стал одним из самых влиятельных веритов в истории. Подмял под себя законы вселенной и нейтрализовал всех врагов одним точным ударом.

Именно тот день всплыл в памяти Чарльза Лэндстона — он увидел всё так, как будто был участником этих событий.

На самом деле тогда Чарли не было даже в проекте — он родился лишь девять лет спустя.

Всю церемонию снимали на видео, а потом столько раз показывали на закрытых вечеринках, что Чарльз выучил ее наизусть. Ему даже стало казаться, что он и сам участвовал в том омерзительном ритуале. Если бы папочке не удалось проделать все манипуляции в нужном порядке, если бы его организм вдруг отказался бы впустить в себя древний дух хаоса из мира теней! Если хотя бы одна из тридцати двух девственниц оказалась испорченной шлюхой, скрывающейся под маской чистой добродетели! Тогда сейчас всё было бы иначе.

Была бы жива его мать, а отец был бы как и прежде, рядовым вампиром благородных кровей — древним аристократом, спустившим своё некогда огромное состояние на неудачных ставках в клубе вольных охотников.

Но было бы всё проще? Была бы его жизнь сейчас другой? Чарли был уверен, что тогда он мог бы остаться человеком. Да, в нем бы по прежнему текла кровь папочки, но без инициации его хищные инстинкты так и остались бы в зародыше.

Он вёл бы обычную дневную жизнь, был бы избавлен от проклятия жажды крови, и даже, наверное, смог бы завести собственную семью.

Чарли не знал, как много времени он провел, копаясь в собственных мыслях. Он очнулся от запаха гари и яркого света, который пробивался к нему даже сквозь закрытые веки. Лэндстон распахнул их и тут же зажмурился, чертыхаясь.

Солнечный свет. Дневной. Он не видел его с самой своей инициации, а с тех пор прошло целых двадцать шесть лет, три из которых ему уже довелось провести в стальном гробу с запаянной крышкой.

В качестве наказания за самовольные эксперименты, за подростковый максимализм, за то, что не мог принять свою новую сущность, что не смог смириться с гибелью матери...

– Джонни, ты где? – позвал Чарли, понимая, что запах гари исходит от него самого — кожа под солнечными лучами начала быстро плавиться.