Игрок

Они флиртуют через мою многострадальную голову, а я не могу даже послать их подальше.

Вертикальные стены ущелья расходятся в стороны, солнце сияет с небес. Мы выходим в узкую речную долину, зажатую между скал. На таком расстоянии их каменные уступы кажутся покрытыми багровой дымкой. Россыпь круглых чёрных оспин пятнает вертикальные стены.

—Вот они, драконьи скалы, – говорит кто–то за моей спиной. – Видите, это норы там, наверху.

Вяло думаю, что драконы сейчас наблюдают за нами сверху. Кто защитит наш отряд, если хоть одна тварь захочет закусить жареным мясом?

Жрец не растягивает над отрядом защитной плёнки, но при свете дня я замечаю, что многих игроков окутывает странное марево, будто дрожит нагретый воздух.

От этого их фигуры кажутся размытыми, и будто плывут над землёй. У других по доспехам пробегают волны голубоватого свечения, синим огнём горят камни перстней и амулетов.

Наши командиры останавливаются, капитан разворачивает карту. По их лицам видно, что карта никуда не годится.

Гай усмехается, капитан свирепо жуёт кончик уса. К ним выходит маленький, похожий на гоблина лучник. В руке его появляется блестящий камень на цепочке.

Цепочка покачивается, сверкает в лучах солнца прозрачный камень. Замирает над картой. Наш командир качает головой, капитан щерит зубы. Подходит Фракассий, с явной неохотой поводит ладонями над картой. Кротко улыбается, тычет пальцем куда–то в сторону скал, где чернеют отверстия драконьих нор.

—Как жаль, что Гай ушёл из игры, – внезапно говорит Розалинда.

Даже сквозь ватную тяжесть в голове я слышу тревогу в её словах. – Он был бы в сто раз лучше, чем этот дубоголовый Фрост.

Не могу повернуться, чтобы взглянуть на неё, но она будто отвечает на мой молчаливый вопрос:

—Ты знал, что когда–то твой командир одним из лучших? Он был капитаном личной охраны герцога Урбино. Никто не мог победить его на мечах. Никто не мог одолеть его в борьбе.

Девушка улыбается, изгибает розовые губы:

—Он жил тогда с Ноной.

Вот была парочка! Что ни день, новый скандал, потом примирение. Она та ещё тварь, эта Нона. Однажды Гай застал её в постели с другим, и ушёл. Женился на местной. Это позор для наших. Будто живёшь с деревяшкой. А он жил, и радовался. Говорил всем, что наконец–то обрёл семью. А потом его жена умерла.

Розалинда вздохнула. Я ждал продолжения, но она молчала. Я с трудом поднял голову, чтобы увидеть, куда она смотрит.

—Ну вот. Они летят.