Игрок

«Огненная вспышка. Ладонь вверх, Фейра, Крайо, Знейц. Ледяная стрела. Ладонь, три пальца вверх, два вниз, Фрейо, Кранхо, Знейр…

Слова всё резче, всё быстрее. Они сливаются в скороговорку, в визжащий поток, в непрерывное мелькание картинок. Я уже не успеваю вникать в их смысл. Мозг будто скрутило судорогой, в ушах непрерывный звон, как от тысячи комариных крыльев.

«Отражение магии. Поглощение удара. Поглощение… Отражение…Ментальная атака… Путы… Плен. Свобода. Урон. Связывание. Слушайте меня, твари земные и поднебесные.

К вам обращаюсь…»

Останавливаюсь, хрипло дыша. Прямо подо мной, только руку протяни, скользят крылатые тени.

Отсюда видно всё. Люди капитана Фроста рассредоточились по площадке, потеряв строй и порядок. Каждый бьётся за себя. Только несколько вояк стоят тесной кучкой, возле маленького лучника – как его, Клаус? – и стреляют в драконьи животы. Ш–ших, ш–ших – наконечники стрел вспыхивают в воздухе, чертят дымные дуги, врезаются в чешуйчатое брюхо и отскакивают.

Наши парни заняли позицию с краю площадки, среди нагромождения камней, оставшегося от давнего обвала. Они почти сливаются с тёмным камнем, в отличие от блистающих новенькими доспехами людей Фроста. Я увидел Гая. Привалившись к камню, он неторопливо поводит небольшим арбалетом. Рядом с ним сидит на корточках белокурый парнишка из наших – любитель птичек – и держит наготове ещё два заряженных арбалета.

Нет, отряд Фроста не так прост. В кажущемся хаосе я заметил, как группа из нескольких воинов во главе с лучником потихоньку продвигается за край площадки.

Туда, где смутно белеют круглые пятна драконьей кладки. Ну конечно. Пока все мечутся, отвлекая сторожевых тварей, они доберутся до яиц и принесут жертву. Прольют кровь на кладку. Выжгут всё и сгорят сами.

—Зачем? – вопрос вырывается сам собой. – Это самоубийство.

Девушки понимают меня сразу.

—Великий Господин обещал нам бессмертие, – всхлипывает за моим плечом Розалинда.

Они обе тяжело дышат, я слышу запах их потных, горячих тел. – Вечную жизнь.

—Пролей кровь Чёрной богини в полночь, на крыше мира, – хрипло выговаривает Нона. – Ты сгоришь и возродишься вновь. Во всей силе. Ты станешь легендой, вознесёшься над всеми. Станешь первым среди равных.

Вот значит, как. Не удивительно, что Фракассий так трясся над своей пленницей. И не удивительно, что его насадили на кол у входа в пещеру. За такой куш можно убить любого.