Игрок

Вот тычу рукой в мечника, кричу сорванным горлом, и трое здоровых парней обращаются в ледяное крошево; вот сапог вылетает из моей руки и шлёпает тяжёлой подошвой в грудь изумлённому жрецу; разлетается в клочья вместе с крышей своего дома отважный птиц Золтан…

Что–то вспыхивает в моём мозгу, будто загорается лампа и освещает темноту. Как просто. Почему я раньше не догадался.

Сильно хлопаю ладонью о ладонь, выкрикиваю несколько слов. Если ты ошибся, приятель, тебе конец. Второго шанса не будет.

Эхо моего хлопка разносится по ущелью.

Одновременно раздаются множество хлопков помельче: это лопаются облепившие моё тело гусеницы. Липкие клочья хлюпают о камни. Крючки челюстей с остатками голов и обрывками вытекших глаз повисают на моих штанах и кольчуге, как диковинные клещи.

Эйкариот в изумлении таращит глаза. Это мгновение замешательства его губит. Не теряя больше времени, отрываю от себя вместе с мясом горсть челюстей – они так и висят, сомкнувшись на моей коже – боль адская – и швыряю в лицо вождя.

Острые крючки, каждый в палец длиной, взмывают в воздух, и я вдогонку добавляю пару слов.

Всё происходит очень быстро. Наверное, это успеваю увидеть только я да, может быть, сам Эйкариот.

Крючки на лету распухают, превращаются в связку зазубренных серпов. Хищно загнутых, очень острых серпов. Никто не решился бы жать ими колосья.

Вся связка врезается в лицо и грудь мага диких эльфов. Раздаётся жуткий хруст. Лицо моего противника превращается в дырявую маску.

Эйкариот издаёт странный всхлипывающий крик, вцепляется руками в серповидные крючки. Зазубренные лезвия режут ему пальцы, брызжет кровь, вождь шатается, пытается что–то выкрикнуть, сказать заклинание, но слова прерываются булькающим звуком и хрипением: один из крючьев впился ему в горло.

Тишина повисает над ущельем. Все дикие эльфы, сколько есть, молча смотрят, как корчится на земле Эйкариот Вырвиглаз. Видно тот, кто дал ему такое имя, мог видеть будущее. Маг дёргается в последний раз и замирает.

Жилистые синекожие парни с луками издают дружный вздох, ряды их колеблются. Лица, разрисованные чёрными полосами, мрачны и не сулят мне ничего хорошего. Сейчас тебе отомстят, Эрнест, как пить дать.

Эльфы вдруг расступаются. Один из них выходит вперёд и становится над окровавленным тело. Этот эльф чем–то похож на только что скончавшегося Эйкариота. Уже немолодой, синее лицо изрезано шрамами, косы, спускающиеся на плечи, не сизые, а почти белые.