Игрок

Сейчас высосут беднягу досуха, и за меня возьмутся.

Извиваясь, как червяк, переворачиваюсь, поднимаюсь на карачки. Отталкиваюсь от земли связанными ногами, прыгаю рыбкой вперёд и врезаюсь головой в сопящего от жадности Фредди. Эх, семь бед – один диабет. Комар хрюкает от неожиданности, отваливается от своей жертвы. Жало его негодующе раскачивается, с него срываются крупные багровые капли.

—Ты мне нос погнул! – визжит кровосос. – Бей его, Джонни!

Замечаю на круглом брюхе: «Насекомое. Комар – вождь клина».

Отчаянно дёргаю руками. Слышу хлопок рвущегося ремня. Фредди тянет ко мне ручонки, угрожающе посвистывает трубчатым носом. Не раздумывая, хватаю знатного комара за хобот. Сейчас я тебе его узлом завяжу, кровопийца.

Личико кровососа краснеет, крохотные глазки таращатся в ужасе. За его спиной вдруг вырастает серебристый вихрь. Фредди поднимается в воздух, над ним натужно звенят тонкие прозрачные крылья. Скользкий от крови хобот выскальзывает из моей руки.

Комар с натужным гудением взлетает, вот он уже плывёт надо мной, покачиваясь, как маленький вертолёт.

Выхватываю из вороха добычи первый попавшийся меч и швыряю, как метательный нож. Нет. Оружие пролетает в метре от цели, и пропадает в кустах. Правильно говорит красавчик – сила у меня есть. Вот только руки как чужие.

Из кучи награбленного добра высовывается несколько свитков. Удивительно, в этой суматохе они даже не помялись. Прихватываю парочку, сам не знаю, зачем. На крае сознания вертится мысль: почему Джонни ещё не смешал меня с землёй? Наверное, занялся беднягой Арнольдом.

С содроганием представив, как за моей спиной плотоядный бык доедает моего друга, подбираю кинжал и торопливо режу путы на ногах.

На меня падает тень, комар пикирует сверху, вытянув острое жало. Проклятье, кинжал тупой, толстый ремень никак не распадается. Втягиваю голову в плечи и отмахиваюсь свитками, зажатыми в левой руке.

Раздаётся смачный шлепок, низкое гудение крыльев переходит в дребезжащий звон.

Кровосос взвизгивает. Крутясь, отлетает назад, и я слышу, как его пухлая тушка впечатывается в ближайший древесный ствол.

Наконец–то. Путы на ногах расползаются. С кинжалом в руке оборачиваюсь к человекобыку. Джонни склонился над опутанным верёвками, как колбаска, Арнольдом, и сосредоточенно жуёт его ногу в сапоге. Тошнотворно скрипят металлические подковки подошвы, с отвислой губы монстра стекает струйка слюны.