На границе миров. Том I

И покинуть этот док не могу, даже на том корабле всё делали ремонтные дроны.

— Почему? — спросил я, удивлённо уставившись на неё, прочитав текст с переводчика. В голову снова ударила мысль насчёт возможностей создания, с которым я разговариваю! И какой силы должен быть пакт, что древний дух не смог его разрушить?

— Причина в прошлом… и не так уж важна теперь. Главное то, что я подчиняюсь, а последним приказом мне было охранять станцию и не покидать её, не атаковать людей… до тех пор, пока не придёт уполномоченный и не скажет, что он забирает меня в своё подчинение.

Дух смотрела на меня, прищурившись… Вот что ей нужно. Вот только слишком всё странно и непонятно.

— Что держит твой пакт? Древнего духа, насколько знаю, сковать почти невозможно.

— То же, что позволило не регрессировать, оставшись без энергии — один из управляющих конструктов оборонительной системы Магни. Как раз… для таких случаев. Это главная станция около планеты.

— …Живой, — уточнил я, — населённой?

— Была, во всяком случае… — печально пробормотала она.

— Повторюсь: ядро системы Цитадели Эсилий очень надёжно защищено, и у меня нет к нему доступа. Из соображений безопасности у них полностью автономная система с высшей категорией защиты. Гражданская коммуникационная сеть почти целиком разрушена, и ремонтировать её некому. Но оттуда пришло сообщение о… массированной орбитальной бомбардировке и высадке десанта. С другой стороны, Магни хотя бы частично уцелела. Говори, что пришёл за мной.

Я сделал несколько шагов к креслу около терминала и тяжело в него опустился. Правда, материал обивки сразу потрескался, но оно само оказалось прочным. Нужна передышка, а желательно отдохнуть… пару месяцев…

— Говори! — потребовала дух, зависнув передо мной и заставив вздрогнуть: я едва не уронил коммуникатор. Слово и без того уже запомнил. Вот только…

— Ты желаешь свободы… Почему нет. Обещаешь не убивать? — бессильно спросил я, смотря в красивые глаза, в которых плескались непередаваемые эмоции.

Она отлетела немного назад и потёрла голову. Бесполезный жест — у духов нет осязания… Она точно долгое время была материальна, и привычки остались. На лице сменилась череда эмоций быстрее, чем я успел распознать их.

И мне не нравилось то, что она задумалась. Пусть она похожа внешне, но это существо — не человек, к тому же провела в одиночестве тысячелетие! Что творится в её разуме, мне неведомо.