Кровь Достойных: Каонис

– Бесы и Твари, Николай, как её опишешь?! Это же долбанный хаос! Она всегда разная, изменчивая. Её сложно контролировать, но если получится, то мощная магия тебе обеспечена.

– Уже лучше, ученик, – удовлетворённо кивнул Николай. – Теперь перейдём к «во-вторых».

– Давненько было «во-первых», – хмыкнул Верус, припоминая с чего начался допрос.

– Если бы не отвлекались, было бы иначе, но хватит об этом. Как ты уже знаешь Две первичные энергии наполняют всё сущее. Гармония, – самозваный Бог повёл рукой, и слева от давно прохлаждающегося истукана возникла небольшая светящаяся сфера, отдалённо напоминающая каплю воды, – и Хаос, – вторая сфера возникла уже справа.

Разъярённое дымное пламя, рвущееся в разные стороны, но всё же удерживающиеся на месте. – Обе они что грани клинка, отражают слабые и сильные стороны друг друга. Там, где пасует Хаос, силу набирает Душа и наоборот. Но что важнее, – учитель указал на истукана, – если появляется сосуд, то они ведут себя схожим образом. Для начала рассмотрим пример с душой.

По мановению руки Бога левая сфера медленно вошла в истукана. Мягкий свет охватил его с ног до головы, а парой секунд спустя тело содрогнулось. На овальном камне, заменяющем ему голову прорезались черты лица и истукан открыл раскосые глаза, посмотрев на Веруса до жути осмысленным взглядом. Тот сдержал эмоции от «чуда рождения» и прищурившись принялся рассматривать незнакомое лицо.

– Перед тобой человек. Единственный и неповторимый в своём роде союз сосуда и гармонии, известный так же, как анионис.

– Анионис? – повернулся к учителю Верус. Он впервые слышал это слово.

– Не очень популярный термин, – качнул головой учитель. – Можешь не запоминать, в конце концов Согласию известен только один анионис и это, как я уже сказал, человек, а значит нет смысла плодить сущности. Совсем иначе дела обстоят с каонис – союзом сосуда и энтропии. Смотри.

Каменный истукан пропал. На его месте возникла непонятная ящерица размером с волка. Не успел Верус удивиться, как сфера хаоса вошла в неё.

Ящерицу охватило жаркое пламя, в языках которого она преобразилась в нечто совсем уж диковинное. Поднявшись на две лапы, тело ящерицы изогнулось дугой, передние лапы удлинились, набрав порядочно мышц, спину рассек массивный костяной гребень, короткая шея удлинилась, а голова немного разошлась в стороны, став похожей на наковальню. Получившийся уродец плотоядно оскалился, высунув раздвоенный язык и шагнул в сторону Веруса. Бывший охотник непроизвольно потянулся к поясу.