Кровь Достойных: Каонис

– Это должно было что-то объяснить? – неуверенно спросил Верус, стрельнув глазами по сторонам, будто ища дополнительные подсказки или на худой конец очередного истукана, который объяснит суть сказанного.

– Эм-м… – пришла очередь Николая смутится. – Я ожидал другого…

– Да уж понятно.

– Ладно, забудем, – откашлялся учитель, сбрасывая с лица смущение, – Я не просто так напомнил тебе о гармониях и энтропиях, а также об их союзах. Теперь я перефразирую сказанное. Ключом ко второму уровню синхронизации является желание гармонии.

Глаза Веруса тут же полезли на лоб, а голос дал неприятного петуха:

– Воды Бадлинга мне в зад! Точно! Я вспомнил! Перед тем как возникла аура я…

***

Договорить Верус не успел. Его образ перед глазами Николая распался на тысячи маленьких искр и в следующие мгновение возник вновь, но уже совсем другим. Перед Богом стоял высокий каонис с чёрной, жёсткой шкурой, длинным огибающем голову на манер нимба рогом, выходящим из правой глазницы и заканчивающимся у левого виска. Единственный глаз пылал расплавленным золотом.

Пропорции тела каонис, повторяющие человеческие, тем не менее слегка отличались. Скорее треугольный, чем трапециевидный торс был насажен на слишком длинные для него ноги, покрытые роговыми наростами, напоминающими средневековую броню и черепаший панцирь одновременно. В целом всё его тело было покрыто этой странной, немного жутковатой «бронёй» оставляющей открытым лишь человеческое лицо, хотя последнее казалось скорее маской или трофейным скальпом, содранным каонис с какого-то дурака по имени Верус. Заканчивало образ сиротливо висевшее за спиной крыло, покрытое чёрными как смоль перьями.

Николай не обманул ученика, лишь слегка исказил истину. Скверна чем бы она не была в мире Старсии действительно пропитала часть союза по имени Верус. Вот только не ту часть, о которой Николай поведал ему. Зацикленный на своей человечности и так или иначе впитавший средневековые бредни о Богах и прочих сказках, союз Веруса был хрупок по меркам Согласия и любое неосторожно оброненное слово могло поставить крест на его развитии.

А ведь впереди маячил осколок Вектора, что остался где-то здесь, в Старсии.

Николай не знал, как много времени пройдёт прежде чем старый друг, а точнее Первородный возникший из его союза вступит в игру. Его страшила мысль, что тот будет играть жестоко, быстро и смертельно. Так как привык. А сам он связан по рукам и ногам, и не в силах вступить в противостояние как в былые времена.