Путь Могучего

Поэтому мне в спешном порядке приходилось выстраивать новые и новые контуры. Я протягивал кирпичные стены, за ними бетонные, потом бронированные, далее вязкие, и ещё, и ещё.

Хватило меня только на то, чтобы сказать:

— Пушок, фу!

Но в ответ раздались только довольное чавканье и замирающий крик где-то на самом краю сознания.

Когда действие трёхцветного луча, наконец, удалось остановить, я глянул на жёлтую рыбу, бодро скачущую по Лимбу вокруг меня. Мне показалось, что на одном из клыков у живоглота что-то застряло.

Я наклонился, чтобы проверить...

И вдруг оказался в другом мире. Вот так легко, словно пальцами щёлкнуть. Мир снаружи мне казался отделённым прозрачной плёнкой, словно вода стекала между ними. Там же, где я оказался всё было наполнено движущимися тенями, шорохами и стонами. Окинув взором Лимб, я решил, что в нём очень просто заблудиться.

Но я попал сюда не за тем. Наклонившись к живоглоту, я раскрыл ему пасть, но увы. Лишь маленький безжизненный кусочек повис на его клыке. Остальное сознание или душа, как выражался Пушок, оказалась у него внутри.

— Никогда так больше не делай, понял! — сказал я и погрозил ему пальцем. — Слушайся меня!

«Он хотел тебе смерти, — проворчал живоглот. — Я — спасать. Ругаешься вместо благодарю».

Я выдохнул. В чём-то он, конечно, был прав. Я не знал, что предпринял бы прыгун, не будь у него на пути живоглота. Возможно, мне пришлось бы гораздо хуже. Я сделал шаг назад и оказался в привычном мире.

И в этот момент я снова остро ощутил, что за мной наблюдают.

Я огляделся. Но, кроме лежащего передо мной тела, больше никого не было. Однако, я резко приник к одной из стен, где тень была максимальной. Не хватало ещё в такой момент допустить оплошность.

Но ничего не произошло. Тот, кто за мной наблюдал, решил не вмешиваться и исчез. Просто в какой-то момент я понял, что никого больше нет. Вообще. Осторожно, насколько это было возможно, я подошёл к телу прыгуна и обшарил его карманы. Во внутреннем обнаружилось то, что меня интересовало.

Серебристый цилиндр с серым порошком, вихрящимся внутри.

У этого по счастью было небольшое углубление под палец. Туда я и нажал. Солнце сразу стало светить внутри дома ярче, а с улицы донеслись птичье пение и отдалённые звуки города.

— И что мне делать дальше? — спросил я у себя вслух. — В моём доме лежало шесть тел. Пятеро без сознания, а шестой...

Я несколько раз проверил у него пульс, но так ничего и не нащупал. Он был мёртв полностью и безоговорочно.