Матабар III

Ардан понял, что Милар имел ввиду вовсе не далекую Предгорную губернию, а разницу в их росте (капитан едва-едва дотягивал отметки в сто семьдесят сантиметров), но ему захотелось рассказать о своей родине.

- В начале года, когда солнце чуть запаздывает по утру… мы называем его оком Духа Дня… то небо вдруг загорится, Милар, золотыми огнями, - не открывая глаз, Арди вспоминал родные дали. - А ветер такой холодный, что зуб на зуб, порой, не попадает. И вокруг, на сотни километров, лишь спящие скалы, не желающие просыпаться в ранний час.

Их снежные верхушки сверкают и блестят ярче любой радуги. А над головой, на западе, на крыльях Духа Ночи парят небесные огни. И ты, забравшись на самый высокий пик, садишься и, прикрыв глаза, греешься в лучах рассвета и дышишь.

- Просто дышишь, да?

- Ага, - кивнул, так и не открывая глаз, Ардан. - Вдох, выдох. Вдох, выдох. И мир вокруг будто дышит вместе с тобой. Вдох, выдох.

Милар несколько раз затянулся в тишине и только после длинной паузы, заметил:

- Одиноко там, наверное.

- Одиноко? - удивился Арди. - Нет, господин капитан. Совсем не одиноко. Рядом с тобой ветер и камни, небо и снег. Тени от облаков. И бескрайний горизонт. Они шепчут тебе, рассказывают истории старше, чем любой из тех, кто ныне ходит среди нас. В горах не бывает одиноко, Милар. Там спокойно. И сердце бьется ровно.

Капитан фыркнул и, судя по звуку, сплюнул в сугроб.

- Ты романтик, господин маг.

- Не знаю… наверное… в этом есть проблема?

- А демон его разберет, - видимо пожал плечами Милар.

- Но, что знаю точно - на нашей службе романтики долго не живут. Умирают, правда, героями, конечно.

- Разве плохо - умереть героем?

- Геройство, господин маг, подразумевает провал командования, - явно процитировал кого-то капитан. - Там, где командир не ошибся, там героев нет. Только исполнители приказа.

Ардан открыл глаза. Напротив как раз остановился трамвайчик с заспанным, усталым, кашляющим машинистом, непрестанно прикладывающимся к горлышку термоса. Милар, докурив, затушил, как и всегда, сигарету о подошву и метким щелчком отправил ту в урну.

Урн в Метрополии не счесть. От простых железных ящичков, стеснительно ютящихся у углов домов, до гранитных ваз, коим в пору оказаться где-нибудь среди цветов и клумб ботанических садов.

Город, даже зимой, за исключением окраин, сверкал чистотой, а если кто выбросит стеклянную тару или картонный пакет из булочной с бакалеей мимо урны, тому, случись попасться на глаза стражам, грозил весомый штраф.