Ян и Инь 3. Свой, среди чужих

Я больше в драку не лез, понимая, что толку от меня нет. Всё, что мне оставалось, это наблюдать за тем, как Инь расправляется с врагами. И когда он закончил, мы с Акамиром вздохнули с облегчением.

Нам понадобилась пара часов, чтобы прийти в себя настолько, чтобы не бояться встречи с противником, будь то зверь или дух. Двое русов за это время тоже пришли в себя и рассказали, что остальные трое мертвы. Как мы расправились с духами они не видели, и меня это вполне устраивало. Что-то мне подсказывало, что пока рано заявлять о своей силе.

Ещё несколько часов мы потратили на то, чтобы найти тушки убитых нами зверей и стаскать их и тела убитых монголов поближе к тому месту, где мы зашли в аномалию. Нашли не всех, пара монголов пропала, но мы не стали их искать. И так справились только к рассвету.

Когда мы вышли, волоча за собой трофеи, нас встретила гробовая тишина. Той толпы, что провожала нас на это действо, не было. В наличии было всего несколько наблюдателей, которые сами клевали носом.

Но самым первым примчался Алахчит. А когда он увидел туши зверей и убитого Очира, то чуть ли не обниматься полез. И всё твердил о том, что он нас обязательно достойно отблагодарит.

Баруун Гар лично не пришёл. Вместо него пришёл его помощник, который осмотрел тела людей и зверей, выслушал наши обрезанные версии и ушёл, велев всем расходиться, заявив, что решение по результатам затянувшегося испытания будет принято Баруун Гаром завтра.

Мы потянулись за Алахчитом. Оставшихся в живых русов забрали другие монголы. При этом, оружие у них отобрали, но обещали вернуть, когда глава скажет своё веское слово. Тушки зверей мы забрали себе, кроме парочки, которые отдали русам в качестве жеста доброй воли. За счёт этого мы надеялись, что отношение к ним улучшится, так как панциреносцы ценились у монголов.

На утро был собран тот же самый совет. При всех присутствующих Баруун Гар подтвердил, что отныне, мы четверо можем называться боевыми добытчиками, а люди и собственность Очира отходят Алахчиту.

Я внимательно следил за происходящим и не мог не обратить внимание, каким недобрым взглядом нас прожигал один из приближённых к правой руке хана монгол. Довольно крупный дайчин был явно недоволен происходящим, но возражать не смел, ибо слово было сказано и услышано.

Алахчит позже пояснил недовольства этого монгола.