Драконов бастард

Дотронуться до чужой книги или заглянуть в нее без спроса значило бы спровоцировать хозяина на самые жесткие ответные меры.

— Интересно…

— Я еще не пробовал — к счастью, не было повода. А теперь, когда у нас нет особого выбора… гримма мы призвать не можем, и никаких законных способов выследить убийцу у нас не осталось. Есть только это — ритуал кровавой магии на уровне деревенского ведьмовства. Братья не похвалят, но это самый удобный выход из положения.

— Вы будете очерчивать тело, а я соберу ее кровь.

— Начнем.

Некромант достал из своей сумки серебряный кубок и нацедил в него крови убитой женщины.

Тобиус же достал свой ритуальный нож и начал очерчивать труп магическим рисунком. В отличие от чертежей, обычных для школы цивилизованной магии, те линии были неопрятны, прерывисты, дики.

— Что вы делаете? — спросил брат Ольвех, неслышно приблизившийся из-за спины.

— Создаем кровянника, — ответил некромант.

— Мне неизвестно такое заклинание.

— Значит, оно не запрещено, — осторожно продолжил Марэн. — Нам даже и в голову не пришло тревожить душу этой несчастной женщины.

Это же совершенно недопустимо, верно? Поэтому мы решили создать малюсенького безымянного духа с телом из крови. Кровянник движим одним-единственным желанием — вырасти. Но сделать это он может, лишь найдя больше крови, из которой сделан. Сейчас я составляю его сущность, а чар Тобиус закрывает изначальный источник крови от будущего существа. Он не увидит тела и не почувствует его крови, а значит, ринется к ближайшей капле крови, которая существует. Все равно где она — хоть на другом краю света. Если убийца унес на себе хоть немного крови жертвы, кровянник последует за ним куда угодно.

— Мерзкое колдовство.

— Из двух грехов надо выбирать меньший.

— А лучше вовсе не грешить и чаще молиться.

— Если молитва посреди лесной глуши над выпотрошенным телом поможет нам отыскать убийцу, то уши мои открыты, и я внимаю, — резко произнес Тобиус. — Вы хотите отыскать малефикарума [Церковный термин, обозначающий колдуна, чернокнижника, еретика или ведьму, практикующих темную магию.

] или нет, брат Ольвех? Если предложите свое решение, мы прекратим все это и последуем за вами.

Монах молчал. Он был профессиональным магоборцем, большую часть жизни его учили находить следы и идти по ним за адептами темных искусств, замыслившими недоброе. Но в этот раз чутье охотника на ведьм подвело: сколь бы тщательно монах ни искал след преступника, тот ускользал от него.

Тем временем волшебники продолжали работать.