Драконов бастард

Уже этого было достаточно, чтобы на него надели эстрийские перчатки [Футляры, повторяющие форму человеческих ладоней, обычно изготовленные из железа с элементами керберита или из керберита целиком. Предназначены для того, чтобы закованный в них волшебник не мог совершать магических пассов, а также лишался чувствительности к магическому дару. Были изобретены монахами из Эстрэ для охоты на колдунов и ведьм.] и привязали к столбу над кучей хвороста.

— Не сегодня, — спокойно сказал петрианец. — Не сегодня, но когда-нибудь, не сомневайтесь, Церковь припомнит вам эти слова, чар Тобиус.

Круглые безразличные глаза Ольвеха буравили саму душу мага. Глаза братьев Петра имели один взгляд на всех. И на всё. В стенах Академии шептали, что до пострига неофиты Ордена святого апостола Петра являются обычными мужами и отроками, но после пострига, надев серые робы, они меняются. Что-то происходит с ними, серость, подобная цвету их одеяний, овладевает их душами, тают чувства, лица становятся невыразительными, голоса никогда не звучат громко, и глаза… эти страшные безразличные ко всему глаза, в которых бесконечно горит лишь один огонь — огонь веры.

Петрианцев словно отрезают от всех страстей, и одинаковыми глазами они смотрят на мир, единые во взглядах и стремлениях, безжалостные братья Петра.

Хотя такие ли безжалостные?

— Тогда пусть Церковь вспомнит и мои заслуги, — ужасаясь своей наглости, бросил серый маг. — Забияка, Жнец, ко мне!

Големы приблизились и положили свои боевые конечности на плечи хозяина.

Тобиус телепортировался прямо к «Кладбищенскому двору».

Когда в ноги ударила земля и лесная теснота сменилась ветреным простором перекрестка, а перед магом возникла бывшая дозорная башня, пришел запоздалый страх, что рядом с монахами магия сработает неточно и Телепортация зашвырнет куда-то не туда… Но обошлось.

— Марэн, ваши защитные чары…

Говорить с некромантом было все еще бесполезно, его тело пока что не погибло, но само это обстоятельство уже являлось подвигом человеческой живучести, и не стоило ожидать большего.

Уложив волшебника на траву возле дороги, Тобиус порылся в сумке и вытянул оттуда крохотный фиал, наполненный прозрачной жидкостью насыщенного индигового цвета. Откупорив его, он сделал маленький глоток и сморщился от невообразимой горечи. Слегка заломило виски, шумная волна магического прилива затопила сознание, и запас магической силы пополнился на несколько сотен иоров.