Драконов бастард

К тому же ты — преступник, права не имеешь головы поднимать, не то что гавкать на честного человека! Отвечай — почему ты здесь, а не в тюрьме Академии?

— А почему бы мне здесь не быть?!

— Потому что ты колдун, и твое место либо в тюрьме, либо на костре, но никак не на свободе!

Де ля Ратта на это замечание нагло оскалился:

— Есть новость для тебя, чар Тобиус: мир несовершенен, вот так-то!

— Почему ты на свободе? — не обращая внимания на издевку, настаивал серый маг.

— Помилован волей его светлости наместника и призван на служение родине, так что выкуси, моль!

— Какой, к ахогам, родине, ты, армадокийская шваль?! — Тобиус так удивился, что пропустил момент, когда колдун выхватил никчемный жезл из его руки.

Он немедленно занял оборонительную стойку, но напрасно: де ля Ратта не собирался нападать.

— Тронешь меня — и будешь иметь дело с военной жандармерией! С армией! Теперь у меня под рукой не сотня наемников, а три роты солдат! Если не хватит, подтяну еще три роты! И раз уж мы так удачно встретились, — колдун мерзко ощерился, глядя на Тобиуса из-под густых бровей-гусениц, — тебе бы лучше научиться спать вполуха и отрастить лишний глаз на затылке, потому как я-то уж точно ничего забывать и прощать не стану! Всего доброго, чар Тобиус!

И Альфонсо де ля Ратта, колдун, еретик, преступник, спокойным шагом направился прочь, полностью уверенный в своей безнаказанности.

Его защищала алая лента и эполеты, в то время как Тобиус остался стоять в грязноватом проулке, глядя вслед старому врагу.

— Вот сволочь…

Плащ на плечах волшебника хищно зарычал, отчего его складки завибрировали и зловеще приподнялись.

— Спокойно, малыш, мы еще разберемся с чистотой рядов нашей великой армии. Потом.

Поманив за собой големов, Тобиус отправился в Пристань Чудес, район, принадлежавший магам. Он располагался на громадном застроенном холме со срезанной вершиной, эдаком небольшом плато. Со своих высот волшебники могли наблюдать за всей столицей и еще яснее ощущать свою исключительную значимость, что было им по душе.

Академия располагалась посреди парка, огороженного высокой стеной. Четверо врат открывали широкие дороги среди деревьев и прудов, ведшие к площади Основателей у подножия колоссальной главной башни. Лишь дважды в год с небольшим промежутком могучие сторожа засыпали, и врата Академии открывались для всех желающих: на день принятия неофитов и на день вручения магистерского ранга.