Драконов бастард

Тобиус телепортировался вплотную к противнику, в его руке шипела Шаровая Молния, но Задира не дал себя обвести. Как боевой маг он обладал быстрейшей реакцией, и стоило Тобиусу предпринять свой отчаянный маневр, как пиромант врезал по нему телекинетической волной. Чувствуя, как трещат ребра, страшная боль пронзает легкие и кровь льется в рот, серый маг отлетел в сторону и рухнул на песок.

— Живучая моль, — прорычал Ашарий Задира, сорвав с себя Безмолвие. Он владел приемами невербального произнесения заклинаний, как раз для того чтобы вот так избавляться от отрицательных эффектов.

 — Хватит прыгать, показывай эту свою заготовку — и закончим! Потом мне придется менять мантию. Боюсь, твоя кровь не отчистится!

— Не пора. — Тобиус чувствовал вкус крови на языке, через силу использовал Исцеление, возвращая сломанные ребра на место, залечивая травмы дыхательной и кровеносной систем.

— Тогда не видать тебе посоха!

Ашарий сбросил с меча Огненный Кнут и поднял клинок для прямого колющего удара сверху вниз.

Он был уже в нескольких шагах и метил в плечо. Тобиусу предстояло пережить болезненное поражение, травму, а потом еще пять лет ожидания. Пять потерянных лет.

— Давай!

Мимик соскользнул с плеч, перетек на руку и резвым щупальцем обвился вокруг лодыжки Ашария. Рывок — и пиромант упал, потеряв равновесие.

— Пора!

Песок вздулся потоками грязной воды, и над ним взметнулись шесть водяных элементалей, которые дотоле дремали в кристаллах соли.

— Что?!

Элементали живыми волнами навалились на пироманта со всех сторон, а Тобиус потянул влагу из воздуха и стал наполнять ею тела этих стихийных духов, подпитывая их. В жидких объятиях элементалей бултыхался, выпуская стаи воздушных пузырей, Ашарий Задира.

Получив фору, Тобиус ударил по водяной массе потоком холода, превращая ее в глыбу белого льда, и ринулся в центр арены. Тщательно проговаривая каждое слово, он стал плести свое новшество.

Пиромант, заточенный в ледяной глыбе, тоже не растерялся, по его темнице пробежала сеть трещин, из них тугими струями рвался раскаленный пар. В конце концов глыба не выдержала страшного жара и раскололась, а из нее по шипящей, испаряющейся воде выступил Ашарий. Вид его был грозен, ибо все тело пироманта горело. Его волосы уподобились колышущемуся свечному пламени, ослепительный огонь рвался из его глаз, пылала его кожа, его одежда, его оружие.