Боги не играют по правилам

И как только мужичок поравнялся с нами, я чпок его аккуратненько, кармашки оп-оп, – и тикать. Остановились, пересчитали: пять золотых и жменя медяков. Кисель говорит, мол, давай долю. Ну, я честно разделил добычу поровну: ему дал один золотой, тебе, король – два и себе – два, а медяки мы пропили. А что? Я всю работу сделал. Этот только хвостом бегал, да кашлял. В общем, выпили мы хорошо и я вырубился. А когда проснулся, глядь, – а денег-то нет. Это он меня обчистил. Он!

Король помолчал немного в кулак и медленно проговорил: 

- А что ты скажешь, Кисель?

- Гонит пургу он! – Горбун закашлялся.

– Не было вчера дождя.

По толпе прошелся смешок и одобрительное мычание.

- Взял я этого калеку на дело, - продолжил чахоточный, - из жалости. Проигрался он в «кости», и срок завтра выходит по долгу. Если не отдаст – вторую руку отрубят…

- Да, что он такое говорит!? – закричал Обрубок. – Не было такого…

Его заткнул молодчик ударом в живот.

- А я знал, что вчера у одного трактира попойка намечается и жирный клиент будет, - продолжил Кисель.

– Обрубок все нервничал, норовил на первого встречного кинуться, насилу удержал. И вот, когда вышел жирный поросеночек, я носом почуял наживу. Набросились мы вдвоем. И пока я возился, Обрубок обчистил карманы и дал деру. Я его чуть догнал. Пересчитали добро: пять золотых и медяки. Про них я не говорю, а вот золотишко Обрубок хотел прикарманить и не делиться с тобой, король. Я ему сразу сказал, что это дурная затея, но он не унимался. В итоге, я взял два золотых: тебе один, король, и мне один, все по закону, а на остальное махнул рукой. После выпили мы, и я ничего не помню. Проснулся – карманы пустые. Нашел Обрубка уже тут под мостом, и он сразу накинулся на меня. Остальное ты знаешь.

Король какое-то время молча изучал бродяг, переводя взгляд с одного на другого, а потом сказал:

- Обрубок, кому ты деньги должен?

- Никому. Врет он. Ребята, - однорукий обратился к публике, - разве я кому-то из вас должен?

По толпе прошел легкий ропот, но никто не предъявил претензий Обрубку.

Тогда король обратился к Киселю:

- Откуда ты знаешь о долге?

- Он мне сам сказал вчера. Я сидел у костра, трепался с народом, тут подошел Обрубок. Слово за слово, отошли в сторонку. Он спросил, не собираюсь ли я пойти на дело, а то деньги нужны, проигрался и все такое. Я поэтому его и взял.

- Опять врет! – закричал Обрубок.

- Сам ты врешь!

Толпа загудела, но король поднял руку, – и все стихли.

- Кто-нибудь хочет высказаться? – спросил он.