Боги не играют по правилам

Сплевываю кровавый комок. Открываю глаза: на когте висит потрепанная женская сумочка. За другую ручку ее держит дряхлая старушенция в толстых очках и с прической одуванчиком. «Негодяй!» - кричит она и бьет меня сумочкой по лицу – больно, у нее там гиря наверно.

- Тебе не победить меня. Отдай сердце, - шепчет на ухо пролетающая бабочка махаон.

- Нет!

Я отскакиваю и выхватываю меч. С меня хватит этого цирка. Куда делась бабуля? На меня уже смотрит здоровенный циклоп в балетной юбке. 

- А ну спрячь ножик! – рычит он, – не то руки вырву! У нас честный кулачный бой.

Теперь на меня двигается настоящий боксер в трусах. Он держит высоко поднятые руки в кожаных перчатках. Я прячу меч и невольно встаю в стойку. Он бьет передней рукой – быстро, хлестко, что молния – в защиту. Укрываюсь, работаю корпусом. Странник вновь выкидывает джеб и с дальней руки – крюк. Но я встречаю прямым, делаю подшаг, – и бью сверху с замахом в бровь. Он приседает. Я включаюсь. Пробиваю серию: голова-корпус-голова и заканчиваю апперкотом в челюсть.

Странник плывет. Пинаю говнюка ногой в живот, раскручиваю коготь до свиста, – и давай нарезать ломтики. Они падают в салатник, черт знает откуда взявшийся и меняются прямо на лету: румяная лепешка, две колбаски, сыр с двумя большими дырками, между ними лег пучок лука, а чуть выше – два помидора – получается лицо. Опять фокусы. Я отскакиваю от греха подальше. 

Салатник поднялся, и колбаски зашевелились:

- Отдай сердце! – сказала еда.

Нет. Это или сон, или вино, или я совсем схожу с ума.

Дальше мысль оборвалась, потому, как проклятый блин с колбасками, сыром, луком и помидорами стало тошнить, и из него вылезал огромный кожистый червь с лапками – мерзкое зрелище. Я морщусь и вспоминаю, что когда-то сам  был таким. Да это и есть я!

- Дай мне сердце, или мы с тобой не выживем, - говорит он моим голосом.

Я в ступоре, но не долго. Прыгаю и давлю сапогом голову твари – она лопается как арбуз, забрызгивая все вокруг кровью. Поскальзываюсь и лечу в мягкое кресло.

Меня тут же облепляют заботливые руки полуобнаженных девиц.

- Отдай сердце, - сладко шепчут они, - отдай и оставайся с нами.

Бьюсь, что муха в паутине. И сверху спускается Странник в своем первом обличий.

- Я предлагал по-хорошему, но ты отказался.

Не могу пошевелить руками. Они, словно зажаты в тисках. А этот гад начинает неистово молотить меня по лицу. Оно немеет, пухнет словно тесто, и я погружаюсь все дальше и дальше в землю – туда, откуда пришел.