Боги не играют по правилам

Бароны-то, что помельче рангом, теряют своих героев задолго до Великого праздника. Ни твой, ни наш не смогут выжить. Год Змея! – старик выпучил глаза. – Прошлый-то был годом кальмароголового Кракена – мерзкая тварь со щупальцами и птичьим клювом. Значит, этот – год Змея. Так всегда. Вот помню я, раньше все не так было…

- А ты, дед, - перебил я, - не боишься вот так с первым встречным о героях болтать?

- Посмотри на меня. Я пердну и окочурюсь. Чего мне бояться? Я в том возрасте, когда уже ничего не бояться.

- Интересно бы узнать про других героев, - сказал я. – У нас в Мелавуде люди темные, сам понимаешь, глушь.

- Я и говорю. Раньше на арену выходили все двадцать девять героев, с флагами, музыкой, в начищенных доспехах или панцирях. Цветы, вино, девки. И я тогда был молодым. Помню, один год я пошел на Великий праздник с женой, я как раз тогда женился, и тайком в толпе отстал от нее. И повстречал такую мамзель! Ммм! Тааакую! Я чуть главный бой не пропустил, так мы с ней кувыркались под мостом в кустах.

Уже и моста того нет и кустов, а помню, как сейчас…

И сколько я не пытался выспросить про героев, в ответ – только любовные похождения. Блудливый был дед в молодости. Ой, блудливый.

Когда солнце коснулось верхушек деревьев, мы въехали на холм и увидели столицу. О, это зрелище! Обнесенный стеной город сверкал в лучах заката, словно жемчужина.

- Красота! – мечтательно произнес старик. – А как подъедешь ближе – дыра, что у шлюхи между ног. 

Трактир «Цыпочки»

На Морхенд опустилась ночь.

Зажглись редкие уличные фонари и огни питейных заведений. Улицы опустели. Я попрощался со стариком у городских ворот и направился в ближайшую таверну по совету бывалого гуляки. Гончар, правда, звал меня переночевать у его знакомых, выпить вина, поболтать, но я был сыт по горло историями о женских прелестях. Чесать языки – удел стариков, а молодых – чесать другие части тела.

Трактир «Цыпочки» славился отменной курятиной и девочками, как уверял мой попутчик.

Я глянул на вывеску. Там красовалась эффектная пышногрудая блондинка с явно куриными ляжками. Внутри было шумно. Я подмигнул помятой девке у входа. Жрица любви даже не посмотрела на меня. Она считала медяки солдата, который возился со штанами. У привязи для лошадей спало какое-то волосатое чучело в красных остроносых сапогах и рваной куртке. 

Я зашел вовнутрь. В нос ударил запах кислой капусты, портянок и жасмина.