Боги не играют по правилам

Да, барон Эбен хорошо устроился. И, похоже, он любил поохотиться. На стенах красовались барельефы со сценами охоты. Висели клыкастые чучела кабанов, зубастых волков и рогатых оленей. А на полу лежала пурпурная дорожка с золотыми кистями.

Широкая массивная лестница вывела на второй этаж, и с обеих сторон на меня сурово взглянули с портретов предки барона. Я остановился, чтобы понять, где кричит толпа, и в какую сторону идти. Взгляд невольно зацепился за рыжего старика на картине. У него были злющие глаза, длинный нос, а губы сжаты в приступе лютой ненависти.

Но это еще что, в костлявой руке этот упырь сжимал освежеванную голову. Художник, небось, в штаны наделал, пока писал портрет.

Скрипнул дверь, выводя меня из оцепенения, и в коридор выбежал слуга.

- Сюда, пожалуйста, - крикнул он.

Я подмигнул рыжему предку и поспешил прочь. Слуга провел меня через прекрасный светлый зал, где в убранстве чувствовалась женская рука, на широкий балкон.

В резном апельсиновом кресле восседал барон. Глорд сидел на кресле чуть поскромнее, но отделанном нисколько не хуже.

Третье кресло пустовало.

- Садись, - рявкнул барон и обернулся.

Это был нескладный тюфяк с рыжей кучерявой шевелюрой, маленькими черными глазками, длинным носом и сжатыми в ниточку губами. Я выпучил глаза. Ему бы еще голову в руке держать – вылитый дед получился бы.

Глорд представил меня. Я поклонился и не нашел, что сказать, кроме как:

- Приветствую Вас, достопочтенный барон Эбен…

Коротышка сделал едва заметный знак, что этого достаточно, и я умолк, усевшись в кресло.

Тем временем пленника уже почти развязали. Сейчас я впервые увидел его лицо. Это был угрюмый бородач с черными волосами, собранными в хвост. Куда подевался лев? Бедняга смотрел на галдящую толпу, словно загнанный зверь.

Дубовые двери отворились, и во дворик вышел Кракен. Именно так я его себе и представлял: мускулистый гигант с огромной плешивой головой, глазами навыкате, массивным клювом и щупальцами. Только я думал, что щупальца будут поменьше. А они распушились, что гигантские руки на три метра.

И по одному с каждой стороны вытянулись вообще метров на пять. Это были самые толстые и сильные щупальца. Они извивались словно змеи.

Пленника окончательно освободили от веревок и сунули в руки топор. Толпа заревела. А Кракен заверещал так противно, будто кошке наступили на хвост. Черноволосый бородач поднял топор над головой, и превратился во льва.

Кракен стоял неподвижно, только щупальца плавно раскачивались, будто водоросли.