Менталист. Революция

— Геральдика родов, воспитания в конце концов, пусть не все носят герб, но банально знать рода из первой полусотни…

— Наш сын знает все основы, — снова влезла женщина, поджав губы.

Это такой намёк на моё воспитание? Что ж, вы сами это начали.

— Вашему сыну это знание ничуть не помогает заводить друзей, — отрубил я. — А вот врагов, пожалуйста. Он может вернутся на занятия, но если такой инцидент произойдёт ещё раз, я не буду сдерживаться.

— Вытряхнуть память мальчика, это вы называете сдержаться? — завелась женщина, в её голосе начала проступать истерика.

— Я же не сказал никому, что он делал в чулане, и за что его там закрыли, — приблизившись к мужчине, тихо, так чтобы слышал только он, прошептал я. — Пожалуй свои представления о воспитании можете засунуть себе в задницу. А можете пойти на суд императора, уверен, мы многое там узнаем. Вопрос решён?

Оставив позади побледневшего мужчину и яростно кричащую о карах небесных женщину, я ушёл. Краем глаза увидел, скрываясь за поворотом, как он обнял жену и они пошли прочь.

Вот и ещё один недоброжелатель появился на горизонте.

То, что я видел в памяти парня, это настоящий ужас, но если они захотят обострить конфликт, всегда пожалуйста.

С памятного разговора прошло много времени, судя по тому, что мне не пришло уведомление из имперской канцелярии, в суд на меня никто не подал. А позже, появился и сам виновник торжества, робко входя в аудиторию очередным утром.

Увидев меня, парень побледнел, как и его отец немногим ранее.

Но я лишь равнодушно указал на место за партой, продолжая лекцию. Даже уловил благодарность в ответном взгляде, но мне было всё равно, главное, что теперь смутьян вёл себя тише воды и ниже травы.

Занятие в академии перешли в практическое русло.

Я присматривался к студентам, заставляя их спарринговать на арене.

Сама арена представляла собой овальное строение с невысокими стенками. Тут всегда дежурили несколько человек, маги воздуха ставили купол, совместными усилиями, а целитель заживлял повреждения.

Земля не успевала остыть от огня, вздымающаяся сотнями раз за день, превратившись практически в песок. Мне стал привычен запах огня, а удары по куполу были роднее ударов сердца, столько времени мы проводили в тренировках.

Отношение студентов так же изменилось, теперь у них не хватало времени на обсуждение меня. Вычурная и дорогая одежда сменилась практичной и однотонной, всё чаще на теле учеников можно было заметить латы.