Пипец Котёнку! 2

Но вот, наконец, в городе воцарился покой. Старый губернатор официально признал свою вину, и его отправили на суд в Москву. Николай Павлович так и остался временно исполняющим обязанности.

В один прекрасный вечер мы с ним наконец-то садимся в кабинете. Николай выглядит изнурённым. Обычно аккуратно убранные длинные волосы растрёпаны, под глазами темнеют круги. На лице застывшая то ли грусть, то ли злоба, то ли и то и другое одновременно.

Не спрашивая, Мережковский наливает водки в две рюмки. Не чокаясь со мной, выпивает первую и тут же наливает снова. На этот раз тянет руку:

— За победу.

Молча киваю, выпиваю только половину рюмки, сразу закусываю чем пожирней. Сегодня у нас не только лимончик, Николай приказал накрыть нормальный стол. А я хочу остаться трезвым, хотя бы относительно.

— Тяжёлые были дни, — признаётся губернатор, глядя сквозь стол.

— Хорошо, что всё закончилось, — говорю я.

— Ты прав, — Николай хватает хлеб, отрывает кусок зубами и принимается за мясо.

Какое-то время едим, выпиваем, почти не разговаривая. А потом Мережковский наконец-то решает затронуть важную тему.

— Так на чём мы остановились в тот раз, Ярослав?

— На дворянстве.

— Да-да... Скажи, откуда ты вообще знаешь, что ты бастард барона Мурлыкина? — спрашивает Николай, внимательно глядя мне в глаза.

— Так сказал человек, который искал для меня информацию. Ведун из моего интерната.

— И ты ему доверяешь?

— Доверял, пока его не убили, — с оттенком грусти вспоминаю Степана Карповича.

— Убили, говоришь? — губернатор качает головой. — Его смерть как-то связана с тобой и твоим происхождением?

— Думаю, что напрямую. А зачем вы всё это спрашиваете?

Николай откладывает вилку и подпирает руками подбородок.

— Боюсь, что ты будешь разочарован. Я узнал насчёт Мурлыкиных, Ярослав. В Астрахани нет и никогда не было такого рода.