Реликвия и скальбурский зверь

– Как говорится время деньги!

Сликкер являл собой образ необузданного, пожираемого страстями и всевозможными пороками человека и, судя по всему, его внешний вид в полной мере соответствовал тому, что было у капитана внутри – он был редкостной скотиной.

– Время деньги говоришь? – Сликкер оторвался от своего занятия и криво усмехнулся. – Ну, ну сухопутная крыса расскажи-ка, зачем тебя прислал Штраб.

Жилистый, длиннорукий, капитан напоминал высушенную на солнце рыбину. Смуглая обветренная кожа, выцветшие спутанные патлы, безобразная всклокоченная борода.

Сликкер швырнул точило и саблю на пол, сполз с табурета и, хромая, заковылял к вошедшим. Первое впечатление оказалось обманчивым, высокий рост и прожигающий насквозь единственный глаз, делали его не просто чудовищем, а сущим дьяволом.

– Я выжимаю из тех, кто на меня работает все соки, – заявил он. – И вы для меня не исключение.

Капитан подобрал с пола кусок угля, показал его собеседнику и демонстративно раскрошил в узловатых пальцах.

– Могу и черепушка так помять, – добавил он. – Ну ладно!

Сликкер вернулся к своему табурету, уселся на него и кивнул на столешницу, подвешенную цепями к балкам.

– Бумажки все там! – заметил он. – У меня вообще-то был толмач, но пару недель назад у Китовых банок, он свалился за борт. Бедняга! Хватил после обеда лишнего и пошёл на корм акулам. Как он кричал, как кричал.

– Так прям и сожрали? – спросил Жиль из-за спины Всебора.

– Так и сожрали, – подтвердил Сликкер. – Поделом мерзавцу. Если б сам не свалился, я бы его на рее вздёрнул. Скверный был толмач.

– А что это у вас на голове, – Жиль вышел из-за спины и кивнул на капитанский колпак. – Такие смешные колпаки только старые грымзы надевают перед сном.

Жиль дурашливо рассмеялся и посмотрел на Всебора. Но в его глазах он увидел беспокойство и только тогда осознал, что сморозил очередную глупость.

– Я хотел сказать, этот прекрасный головной убор, вам очень идёт, – попытался исправить ситуацию Жиль. – Я бы и сам не отказался…

Сликкер медленно встал со своего табурета и, стянув колпак, швырнул его на пол. Затем выудил из груды ржавых клинков старую потёртую треуголку, несколько раз ударил ею о колено и нахлобучил на голову.

– Верно, ты решил пошутить? Сынок! – растягивая слова, произнёс Сликкер.