Реликвия и скальбурский зверь

– Ну и по-свински же я себя вёл в сокровищнице.

– Так и я о том же! – влез Палько. – Зуб мне вышиб и единственный глаз подсветил.

Жиль улыбнулся, засунул в разорванный карман руку и достал щепотку золотого песка. На ладони, среди сверкающих песчинок, лежал самородок размером со сливовую косточку.

– Как тебе такая компенсация, – выпячивая резцы, спросил он. – Стоит твоего клыка?

– Ты настоящий друг! – всхлипнул Палько. – Чёрт, а я назвал тебя вонючим.

Палько смахнул набежавшую слезу, схватил самородок и полез обниматься.

– Это золото мы обязательно пропьём, – дрогнувшим голосом, заявил одноглазый. – Обещаю!

– Ни дать, ни взять, родственники, – качая головой, улыбнулся Всебор. – Вы тут особо не расслабляйтесь. Если помните, у нас небольшое дельце в Скальбурских топях.

– Давайте полчасика отдохнём, – предложил толстяк Клут. – Староват, я стал для подобных приключений, да и вам, молодым отдых тоже не повредит.

Он задымил трубкой и кивнул на Громилу.

– А наш предводитель времени даром не теряет.

3

Полчасика растянулись на пять часов. Усталость и нервное истощение от пережитого свалили их прямо у двери в Тиаберию. Даже осознание того факта, что за каменной плитой беснуются сотни голодных тварей, не помешали друзьям хорошенько выспаться.

Всебор разлепил веки и с улыбкой потянулся. Дневной свет впереди потускнел, окрасился благородным багрянцем. На кусте шиповника, у выхода из пещеры, весело щебетали воробьи.

– Уже вечер, а во рту ещё ни крошки, – послышался голос Клута.

Всебор приподнялся на локте и посмотрел на старого эльфа. Толстяк сидел на камне и задумчиво пыхтел длинной спумарийской трубкой.

– Ты и в самом деле такой старый или просто напускаешь вид? – поинтересовался Всебор. – Бегаешь, будь здоров да и кулаками работаешь как ярмарочный вышибала. Там, в сокровищнице, въехал мне по рёбрам так, что до сих пор звенят.

Клут рассмеялся и подмигнул.

– Я и есть ярмарочный вышибала, – заметил он.

За всё время знакомства с Клутом, Всебор видел его смеющимся первый раз. Даже в трактире, в иностранной слободе, когда они все распоясались от дармовой выпивки, Клут ни разу не улыбнулся. Это было так необычно, что Всебор рассмеялся и сам.

– Вы люди живёте недолго. Ваш век скоротечный и стремительный, – Клут перестал смеяться и посмотрел в сторону выхода.