Моя Прелесть

Здесь вас ждет ужасная — твою мать млять! Вас встретят «дружелюбные» орки — каннибалы, «милые» тролли — людоеды, «гостеприимные» гоблины — отбросы и волки… вернее варги. Которые просто хотят кушать. И хоть сейчас троллей не было, зато всех остальных было явно больше, чем хотелось бы.

Благополучно выбравшись из пещер, группа вновь воссоединилась. Торин наконец-то поблагодарил Бильбо за помощь в пещере… ну как поблагодарил. Это больше напоминало «Спасибо что помог, но я тебя все равно не уважаю». Бильбо, разумеется, обиделся, и выдал каноничную речь о том, что — «Торин, ты во мне конечно сомневаешься, и можешь сомневается дальше, говоря — что мне среди вас не место, но я все-равно вам помогу».

Эх Бильбо… добрый ты малый. Очень добрый. И воля у тебя сильная. Не каждый «домашний мальчик», сможет пережить такие вещи и не просто не сломаться, а пойти дальше. Не удивительно, что после возвращения домой, родные края ему были не в радость. После таких приключений по любому захочется если не новых впечатлений, то хотя бы по старым местам пройтись.

Меж тем, к моему счастью, про меня так никто и не прознал. Бильбо с Двалином действительно не видели того, как Торин подобрал меня с земли и закинул в карман. Вот уже чего я опасался, так это огласки. Гендальф точно бы не стал молчать и проявил интерес к такому необычному колечку. Хотя опять же, если смотреть с другой стороны, он же не знает о кольце Саурона, верно? Не знает, что кольцо было у Голлума. Это позже, от Бильбо он узнает историю и пойдет искать голозадого.

Собственно, этой мантрой я себя и утешал. А что еще делать? Курить не могу, девочек нет, даже наорать не на кого, грустно, одним словом. Вот и сижу теперь в кармашке, слушая пыхтение гномов, стук их каблуков, и короткие разговоры. Блин, теперь я понял, что, будучи Обсидиановой палочкой я еще не плохо жил! Даже будучи в чехле у меня была возможность смотреть по сторонам, была возможность хоть как-то влиять на мир, а теперь… теперь и этого нет.

Зато могу вблизи рассмотреть лежащие здесь же золотые монетки. Каждую завитушку, каждую царапинку, я мог рассмотреть все, просто потому что больше ничего не оставалось. А затем появился Азог. Отряд ожидаемо попытался сначала убежать, а потом начал забираться на деревья.