Небеса Умоются Кровью 7

Прошу порядка и спокойствия! Каждый сможет выступить…

– Так, а ты вообще куда вылез? – рычит кто-то из военных, облачённых в помпезные золотистые одежды, где вышивка имитирует доспехи.

– К порядку, господа!

У сцены небольшой конфликт всё-таки разрешается, и первым оратором поднимается крепкий пожилой мужчина с пронзительным взглядом. Можно даже сказать старик, но он всё ещё пышет молодостью, несмотря на глубокую седину в волосах. Возможно, его реальный возраст гораздо меньше, чем может показаться, и Путь заставил его постареть слишком рано.

Завидев его, долговязый сановник с поклоном отступает и моментально испаряется со сцены, заняв своё место на каменной скамье. Его прыти в этот момент могут позавидовать лучшие духовные гончие.

Я узнаю в крепком старике Зейна, главу клана Кровавого Моря и отца Зено. Несмотря на почтенный возраст, вдобавок срезанный культивацией, он всё ещё сохраняет бодрость и влияние. Седая борода по центру привычно сплетена в тугую косу и перехвачена в нескольких местах золотыми кольцами, а снизу качается подвеска в виде застывшей золотистой капли.

Традиционный шёлковый красно-синий ханьфу с узорчатой вышивкой подчёркивает всю мощь по-прежнему крепкой фигуры. Не похоже, что провал с поставками воды сильно затронул главу опального клана.

– Я прекрасно понимаю, что не все здесь рады видеть друг друга, а некоторые даже не представляли, что встретятся за одним столом со своими соперниками, – он обводит зал раскрытой ладонью. – Однако прошу отбросить старые разногласия и распри.

Сейчас у нас общее дело, которое сулит всем немалую выгоду.

Пока он разглагольствует о примирении и старых обидах, называя несколько кланов, я пристальнее всматриваюсь в ряды заговорщиков. Хоть они все вырядились в лучшие одежды, словно собрались на званый ужин к Императору, без труда можно отличить их именно по одеяниям.

Сановников-отступников выделяют традиционные ханьфу в сине-голубых тонах, что показывает их близость к небесам и самому Альдавиану.

Однако вышиты они золотом, хотя изменение государственной формы запрещно, но толстосумы, просто прикормленные у государственной кормушки, по-другому не могут.

Это перед простым людом они стараются соблюдать скромность, зато на таком важном собрании должны показать всё величие и алчность. Вдобавок к роскошной вышивке многие носят дорогие цепи с массивными медальонами и громоздкие перстни, будто выпячивая своё богатство.

От их вида меня просто воротит.