Небеса Умоются Кровью 7

Толкнем на восстание те кланы, что сейчас сомневаются.

– Считаешь, он способен справиться с нашим владыкой? Это немыслимо! – повышаю я голос.

– Нет, с нашим Императором ему не совладать. Однако участие такого сильного мастера привлечёт ещё больше могущественных практиков на сторону предателей, что может окончательно разрушить нашу Империю, – Джихвэй неторопливо пьёт своё вино. – Поэтому ты должен вернуться в ряды Братства и разузнать всё, что сможешь.

– И что именно узнать хоть?

Я снова сажусь за стол, прихватив кусок варёного мяса.

Во мне проснулся зверский аппетит. Джихвэй же закатывает глаза.

– Что с тебя взять. В политике ты тоже мало понимаешь, – он выпивает залпом и наливает ещё. – В настоящий момент только ты способен узнать точную дату мятежа. Братство плотно связано с заговорщиками, и они точно будут в этом участвовать. Нам нужно взять их на горячем. Только так можно удержать Империю от раскола.

Его идея мне не сильно нравится. Я всё больше чувствую, что ко мне относятся не как к близкому стороннику Императора, а как к расходному материалу.

Однако вся сложность ситуации мне понятна, а в словах Джихвэя и вправду есть здравый смысл.

– Мне надо хотя бы немного восстановиться, – я поднимаюсь из-за стола и иду к выходу.

– Лучше отправляйся сразу. Времени у нас немного, а твоё состояние послужит хорошим подтверждением твоей легенды. Умер, но не до конца, – усмехается он. – Что-нибудь придумаешь.

Какой же неприятный ублюдок этот Джихвэй! Посмотрел бы я на него в бою с Саярном, небось не так глумился бы… Находиться рядом с ним мне не хочется, поэтому покидаю убежище и сразу направляюсь к хромому Ли.

Зловонная клоака под названием «Красный Фонарь» по-прежнему привлекает всякое отребье. В обеденном зале, несмотря на ранний час, полно пьяниц и сомнительных личностей. Кому-то чистят морду, кто-то кричит, спустив последние орионы в карты, что вызывает ещё одну драку. Громила у барной стойки, завидев меня, кивает в сторону кухни.

Не обращая внимания на суматоху, прислуга снуёт вокруг, разнося еду, больше похожую на помои, и дрянную выпивку, под стать местному контингенту.

Хромой и одноглазый повар, смерив меня пронзительным взглядом, роняет:

– Думал, ты подох, Тигр, а ещё барахтаешься, – усмехается он. – Видимо, не тигр ты, а кошак из подворотни, у которых по девять жизней.

– Ближе к делу и поменьше пустой болтовни, – сухо обрываю его я.