Театр убийц

Актёр сделал все, как сказал дед, сложил в углу вещи возле поленницы, нашел глиняный горшочек, внутри которого были ложки, и отнёс все это на стол. Сняв верхнюю одежду с себя, а после, приняв её от принцессы, Стриин сложил все на лавку возле печи и уселся за стол.

- Сейчас, подождите, – Рэльтэр вдруг встал и уверенным шагом, без помощи посоха, направился к дальней стене, где были полки с какими-то сосудами. – Вот, лучший мед, – заулыбался старик, поставив на стол глиняный продолговатый сосуд. – Наше селение славится своими пасеками и мёдом, а какие наши мужики гонят медовуху и настойки.

Такое вы, наверное, нигде не пробовали. К нам даже из самой столицы приезжают.

Три стакана на удивление ловкой рукой Ральтэра наполнились до краев. Тостов или другой лирики произносить не стали, сразу приступили к ужину. Мед был сладкий и прогревал аж до пяток, а рис с кусочками свинины был не хуже той еды, что давали в трактире. Стриин пил мед медленными глотками, стараясь поймать ту грань, когда начнет пьянеть, Альмина же пила его очень бодро, хоть и активно закусывала.

Через два с половиной стакан, бывалый актёр чувствовал себя хорошо, старик Ральтэр и вовсе выглядел так, словно не впил ни грамма, хотя улыбка на лице стала чуть шире, а вот принцессу зеленый змей все же взял в свои объятия. Лицо покраснело, глазки стали пустые, с лица не сходила глупая улыбочка, язык заплетался, а движения стали неуклюжими.

- Так значит вы едите из Нальтрэма, – сделав глоток меда ответил старец, после того как Стриин поведал ему вымышленную историю.

– Далеко вы забрались от столицы.

- В это время года там сейчас хорошо, – мечтательно протянул актёр, якобы вспоминая прошедший месяц в теплом краю. – Там очень хорошо с туристической отраслью. Чуть ли не на каждом шагу трактиры, винные лавки и места, где можно славно отдохнуть и мест красивых столько, что и за месяц не обойти.

- Последнее, что я помню из увиденного, звездопад шестьдесят лет назад, – Стриин отчётливо услышал в голосе Ральтэра нотки грусти, – потом у меня в глазах начал тухнуть свет.

Лекари и алхимики пытались что-то сделать, но, увы, ровно через тринадцать дней свет потух в левом глазу, а ещё через пять и в правом. С того дня я больше не видел света, зато стал слышать настолько остро, что несмотря на возраст, могу с порога услышать, что происходит в соседнем доме.

- Возможно, боги посчитали, что слух вам нужнее глаз, – актёр заговорил спокойно и даже немного на распев, при этом невольно косясь на посох.