Театр убийц

Он видел, как парня, до этого сидевшего на стуле и пытающего вырваться, охватил огонь. Языки плясали на его коже, покрывая все его тело, но не обжигали. Верёвки на его руках лопнули, стул загорелся, а будущий актёр встал и пошёл на отца. Там, где ступала его нога, оставался след, там, где он приближался к стене, вспыхивало пламя, а на самом лице ребёнка застыла злоба, которая просто не может быть выражена обычными словами. Отец, окутанный животным ужасом и страхом, пытался защититься - он потянулся к лежащему под ногами ножу, но не успел.

Две детские руки с силой и скоростью несвойственной человеку врезались в грудь мужчины и прошли насквозь. Человек, который когда-то играл роль отца Стриина, сделал неуверенный шаг назад, в его глазах был страх и непонимание произошедшего, потом ещё один, и, завалившись набок, он упал, разливая по полу кровь.

Стриин смотрел на эту сцену в полном оцепенении, он смотрел на себя и не мог узнать. В глазах юнца была злоба, руки сжаты, на губах звериный оскал, который с трудом можно было назвать улыбкой, и огонь, что окружал его, стал ещё ярче и с каждой секундой все больше набирал свою силу, окрашиваясь в более золотой оттенок.

И вдруг молодой Стриин повернулся именно в то место, где стояла его взрослая копия. Они пристально смотрели в глаза друг другу. Взрослый Стриин не видел в глазах своей юной копии человека, он видел там лишь демона, гнев и злобу на весь мир. В тот день демон его поглотил, и он стал одержимым. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем одержимый парень отвернулся от актёра и уставился себе под ноги.

Стриин с трудом заставил себя посмотреть туда же, куда и демон, страх сковывал его примерно так же, когда он впервые посмотрел в глаза Анапа, хотя нет, даже сильнее. В двух шагах от одержимого лежало тело Альметы и, казалось бы, что в этом нет ничего того, что могло бы привлечь внимание демона, но присмотревшись, Стриин увидел в руках своей старшей сестры амулет. Белый камешек гранита, который Стриин грубо обточил с помощью старых дедушкиных инструментов, пытаясь придать ему форму птицы, и подарил его Альмете на день рождения.

У взрослого Стриина на глаза вновь навернулись слезы от той боли утрат, которую он испытывал в столь юном возрасте и от повторного созерцания своей любимой и всегда доброй сестры.

Подняв мокрые глаза на свою юную копию, Стриин увидел нечто невообразимое. Она тоже плакала. Объятый огнём мальчик с пылающими глазами стоял неподвижно, смотря на тело девушки, и плакал.