Проблема сильного

Когда Шурик сел рядом, она начала говорить:

– Рубашки, платья и прочий священный долг. Теперь ты понимаешь, почему я никогда не задавалась вопросом, «что я должна?»

– Смутно, – пробормотал Шурик.

– Да потому что должна слишком многое. Я гражданин, и должна работать на заводе, пока такие, как ты, должны за нас сражаться. Я женщина, и должна рожать детей, пока такие, как ты, работают на заводе. Я потенциально сильный маг, и должна сражаться, пока такие, как ты, сидят дома с детьми. Я слишком много всего должна. Это еще только глобально.

При всем при том, я должна продолжить династию врачей, хорошо учиться, чтобы воплотить мечту мамы, и радовать папу божественной игрой на виолончели.

Пассаж про детей Шурику не понравился, но собственная обреченность на таком фоне казалась чем-то очень маленьким и жалобным.

– Аня, – Шурик потянул руку, чтобы приобнять ее, но тут же одернул, – нельзя успеть столько за одну-единственную жизнь.

– Разумеется, – Огонек резко опустила руки и повернула голову к Шурику. Ее лицо было очень серьезным.

– Поэтому я задала себе другой вопрос: «Чего я хочу?»

Мозаика в голове Шурика начала складываться.

– А чего ты хочешь? – спросил он.

– Я хочу впитывать произведения искусства, – Аня махнула рукой в сторону книжного шкафа, – создавать произведения искусства, – Аня указала на рабочий стол, рядом с которым действительно стояла виолончель, – и быть произведением искусства, – Аня подобрала ноги, устраиваясь поудобнее, – надеюсь, у меня получается.

Шурик никогда раньше не слышал таких оборотов.

Обычно, с ним разговаривали куда более просто и куда менее связно. Бессильный ответить в том же духе, он выдавил короткое:

– Несомненно.

– А чего ты хочешь?

– Знаешь, – растерялся Шурик, – никогда не думал.

– Что ж, у тебя есть такая возможность, – Аня придвинулась к нему, будто чтобы лучше слышать.

Шурик вспомнил историю с Дашей и сказал:

– Я хотел бы помогать людям.

Аня не комментировала. Тогда Шурик вспомнил историю с Наташей и сказал:

– Я хотел бы учить людей.

Какое-то время собеседница молчала, а потом воскликнула:

– Но тогда какого черта ты забыл в армии?

Шурик молчал. Аня на него выжидающе смотрела, сохраняя на лице искреннее удивление. Пришлось ответить:

– И действительно.

***

К сожалению, это не было ответом на вопрос, что армия забыла в нем. Когда Шурик перешел в одиннадцатый класс, Борис Андреевич предложил ему поступать в академию внутренних войск.

– Я предпочту линию фронта, – ответил Шурик.