Проблема сильного

С секретностью никто и подавно не хотел связываться, а требовать аккуратного подхода от таких салаг — все равно, что открытым текстом назначить крайнего. Шурик, однако, себя салагой не считал: если кто в этом строю и способен на аккуратность, так это он. От хвастовства удержаться несложно, а что до риска, так жизнь научила его быть фаталистом и с готовностью идти на риск. Кроме того, Шурик на уровне эмоций был оптимистом, а разум, на уровне которого он был реалистом, после полутора суток в поезде работал плохо.

Задумавшись на несколько секунд, Шурик сделал шаг вперед, чувствуя спиной удивление и облегчение сослуживцев. Из дюжины найденных майором зеркальщиков никто больше не вызвался сам. Офицер, почти наверняка имеющий отношение к спецслужбам, повременил еще минуту и, как и следовало ожидать, выдохнул:

— Товарищ капитан-лейтенант, выберите еще двоих добровольцев.

— Ростовцев, Якушевский, — кликнул ротный с видимой неохотой, — шаг вперед. Смотрите там, не посрамите гордое звание матроса морской пехоты.

Он мог сколько угодно божиться, что отдает лучших. Майор наверняка все понял, а Шурик знал своих товарищей. Отдают тех, кого не жалко, и собственная инициатива Шурика непосредственное начальство сильно не радует. О чем начальство тут же и сообщило:

— Лисичкин, ты тоже. Не справишься — с того света достану. И ты у меня обратно проситься будешь. Вы трое переходите в распоряжение майора Михайлова. Остальным — вольно!

В распоряжении майора сразу стало легче дышаться. Шурику, по крайней мере.

Оба назначенных добровольца были похожи на двоечников, внезапно вызванных к доске, и не смогли отметить важную особенность. Хотя Михайлов научился носить форму, манера речи выдавала в нем «пиджака», офицера, получившего хорошее, но не военное образование. Такие обычно имеют заниженное мнение о роли дисциплины и завышенное — о роли доверительных отношений с подчиненными. Поэтому лейтенантов-«пиджаков» не уважают даже солдаты. Однако, тут особый случай. Если человек преодолел «стеклянный потолок», закрывающий для таких высшие офицерские звания, голова у него варит. Не доходя до зеленого «бобика» с брезентовым верхом, одиноко ютящегося на краю привокзальной площади, майор начал вводить морпехов в курс дела:

— Товарищи, деликатность ситуации в том, что мы едем в детский дом.

Шурик окинул взглядом товарищей. На их лица стоило посмотреть. То, что в этом заштатном городке после всех потрясений сохранился детдом — уже чудо.