Проблема сильного

Когда она убивала людей взглядом или становилась невидимкой, все воспринималось как должное. Но этот стук в дверь и вежливая просьба зайти рушили все представление Киры о законах, по которым живет наш мир. За то, что она сегодня натворила, ее должны были ловить — живой или мертвой. А к ней спокойно вошел человек в военном мундире — Кира не разбиралась в погонах, но знала, что если там звезды, это офицер — и, указывая на кровать, повторил тем же тоном:

— Вы не возражаете?

Кира не могла вымолвить ни слова. Человек уселся, заняв полкровати, и положил руки на колени — ладоням вверх.

Чего совсем нельзя было понять, так это того, что он безоружен. Кира была умной девочкой, и помнила, что не более часа назад в нее стреляли из автомата. И что здание оцепили. Звезды большие — значит и офицер большой. Кира — опасная преступница, большой офицер никогда не зашел бы к ней безоружным после того, как здание оцепили. В этом не было логики. Если, конечно, здание все еще оцеплено. Стоило только подумать об этом, как пришло осознание: оцепление сняли, вокруг почти никого. А следом — резкая боль, как будто палец обожгла об горячий чайник. Кира вздрогнула. Человек заметил.

— Ужасная погода сегодня, — сказал он. — Не иначе как дождь собирается.

Это уже вообще ни в какие рамки не шло. Будь Кира человеком, она разразилась бы гневной тирадой. Но Кира была неправильным альвом, эмоции у нее жили совершенно своей жизнью. Поэтому, хоть девочку и разрывало ощущение неправильности, голос ее был спокоен:

— Может, вы забыли, но я сегодня убила человек пять или шесть.

И еще двоих покалечила. Странно, что после этого вас так беспокоит погода.

— И суп у вас в столовой весьма неплохой, — последовала еще более неуместная реплика.

Кира не могла ничего понять, и злилась на себя за это.

— Нет, не могу поверить, что вас это правда волнует.

— А вот кровати, — майор по-кошачьи потянулся и... улегся, — жестковаты. Бывает, конечно, и похуже, но вы вряд-ли хорошо высыпаетесь на таких.

Кира была шокирована. Она еще могла смириться с тем, что после всего случившегося большой офицер приходит к ней безоружным, но не с тем, что он вот так спокойно ложится перед ней на кровать, да еще и в одежде.

Это полностью расходилось с ее представлением о военных, и, что гораздо хуже, это нельзя было вообще никак объяснить.

— Странно, — сказала девочка, — что мягкие кровати заботят вас больше, чем гибель соплеменников. А, впрочем, я уже привыкла, что вы, люди, готовы друг дружку загрызть.