Законодержец. Музыка для Повелителя

Глеб вспомнил, что Лаэндо не выносит света... выходит, в камере темно.

— А это передатчик, — Азарин вручил ему микрочип, похожий на бусину: крошечный зеркальный шарик. — Ваш разговор будет записан. И отсюда мы всё услышим; если что-то пойдёт не так, Лаэндо тут же обезвредят.

— Главное, — напутственно вставил Хромов, — узнай, что ему известно о Кали.

— И не дай себя запугать, — дополнил Азарин. — Что бы ты ни услышал, сохраняй невозмутимость.

— Как на ЭНПД? — уточнил Глеб.

Азарин отвёл взгляд. Вряд ли он притворялся — похоже, совесть его и впрямь кольнула.

.. Или хотя бы её остатки.

— Ладно, я всё понял, — Глеб надел очки, — открывайте уже...

Створки расползлись, сзади фыркнула химера. Въехав в камеру, Глеб услышал пение:

У окошка не сиди,

Ты на небо погляди.

(тяжёлый лязг: за спиной закрылась дверь)

Ворон крыльями взмахнёт,

Твою душу украдёт.

Вспышка — светокомпенсатор «приспособился» к тьме. Глеб увидел комнату, благодаря очкам казавшуюся освещённой. Стены, пол и потолок стерильно белые.

Впереди решётка, за ней «апартаменты» Лаэндо: кровать, умывальник, унитаз, стол со стулом. На нём зеркальник и сидел — лицом к двери.

Сидел и пел:

Душа в пепел превратится

И уже не возвратится.

Пепел ветер разнесёт,

Дьявол песню допоёт.

Глеб оцепенел. В Лесовье он Лаэндо едва видел — была ведь ночь... Зато теперь рассмотрел.

Тот был раздет до пояса и бос: скелет, обтянутый кожей... причём снежно-белой. Рёбра выпирают, вместо глаз — провалы без век. Волосы длинные, прямые.

Грудь в язвах; некоторые сочатся гноем — почему-то зелёным.

Подавив тошноту, Глеб услышал:

— Кто-то въехал, а не вошёл... Ну здравствуй, мальчик из неволшебки.

Глеб молчал. Лаэндо развёл руками:

— Прости, что я не при параде: как ты помнишь, мой костюм обгорел. Но я и в нём был бы слаб — костюм глаз не вернёт... Глазами мне служил фамильяр, погибший из-за тебя!

Ужас Глеба перешёл в ненависть. Но ответил он бесцветно, словно все чувства умерли:

— А ты убил маму и усадил меня в это кресло.

Мы с тобой даже не поквитались.

— Так ты был одной из моих жертв? — Лаэндо явно удивился. — Я не знал... Не помню их лиц — уж прости мне эту небрежность.

Глеб сжал подлокотник, хотя сжать хотелось горло зеркальника.

— Вспомнишь, — пообещал он, — воображение поможет. Когда свихнёшься в своём каменном мешке.

— Времени не хватит, — изрёк Лаэндо. — Время как ящерица — ускользает, оставив лишь хвост... Но и ящерицу можно поймать.

Глеб озадачился: о чём это он?..