Законодержец. Музыка для Повелителя

Хотя вряд ли ёкаев тут боялись.

— Не высовывайся, — буркнул Азарин.

Глеб прошептал, прячась за камнем:

— Баюн говорил, что на Кали куртка с капюшоном!

Он всматривался в процессию, тянувшуюся от ворот. Капюшон и куртка... Но тут нет никакой куртки — все в кимоно! Может, и Кали переоделась?..

С паланкином приближался звон колокольчиков. Колонна разбилась надвое, и Глеб тихо спросил:

— Что они делают?

— Обходят озеро, — Азарин подполз к склону. — Люди встанут на одном берегу, духи на другом. Потом выйдет Нурарихён и произнесёт речь.

Паланкин вынесли на берег, люди и спиритусы притихли. Тэнгу-носильщики шагнули назад, опустив кузов.

Под шёпот толпы дверца паланкина скользнула в сторону. Показалась рука — почему-то человеческая... Но на берег ступил не человек.

Нурарихён казался старцем — маленьким и худым, но голова его была с половину туловища. Из волос на ней росли только брови, затылок выдавался назад гигантской шишкой. Дух был в одежде монаха — даже подпоясался верёвкой.

А разглядеть остальное Глеб не успел, потому что в те секунды из-за деревьев вышла Кали.

Случилось всё быстро: откинув капюшон, она бросила фонарь — метра на три. Прогремел взрыв, веер огненных брызг накрыл берег... словно десять драконов разом высморкались.

Зрители с воплями отпрянули.

Глеб с Азариным вскочили — в тот миг, когда Кали открыла третий глаз. У Глеба стиснуло горло. Одно дело — лицезреть такое на фото, и другое — в двадцати метрах от себя.

Глаз Кали налился кровью. Она подняла руку, на её пальце блеснул чёрный алмаз.

В тот же миг воздух словно задрожал. В висках Глеба загудело, выхватившие мечи тэнгу отшатнулись, а великаны, рухнув на берег, стали выть и кататься по траве.

Позади Кали загорелись кусты — наверное, там уронили фонарь. Разбегавшиеся зрители падали; алмаз в перстне источал силу, которую Глеб чувствовал даже с вершины холма.

В считанные секунды парк охватил хаос. Вопили люди и духи, где-то выла сирена. В тёмном озере зажглись отблески пламени.

Азарин пытался идти к Кали, но его что-то сдерживало — Глеб и сам это чувствовал: в глазах двоилось, дышать стало трудно.

И не было сомнений, что всё дело в чёрном камне.

Глядя на Кали, Нурарихён что-то сказал — резко, с негодованием. Глеб расслышал лишь «этого никогда не случится».

Кали зловеще усмехнулась:

— Так тому и быть!

И начавшийся хаос превратился в ад.

Два огненных шара, пущенных Нурарихёном и Кали, устремились навстречу друг другу. Столкнувшись, шары разлетелись фейерверком.