Законодержец. Музыка для Повелителя

Лицо в зеркале принадлежало мужчине средних лет. Дзиро сказал:

— Не спрашивайте, как я узнал ваш номер.

Харада-сан напрягся:

— Ты взломал зерфон отца?

— Зерфон отца взламывать не надо — он не запаролен.

Последовал вздох:

— Я же его предупреждал...

— Мне нужна информация, — бросил Дзиро. — Вы ведь спец по зеркальной магии.

Опять вздох:

— Какая информация?

— На клан работал хакер — крал данные в чаросети. Прозвище Паук... Вы единственный, кто может с ним связаться.

Лицо «спеца» вытянулось:

— Зачем он тебе?

— Я кое-кого преследую.

.. — Дзиро помедлил. — И мне понадобится хакер.

— Это из-за случившегося в парке? Знаю, фамильяр был тебе дорог, но...

— Жалость мне не нужна, — отрезал Дзиро.

— Тогда ничем не могу помочь, — Харада-сан потёр лоб. — Я подчиняюсь боссу, а не его детям.

Дзиро помрачнел. К крайнему средству прибегать не хотелось, но придётся:

— Ваш брат ведь проиграл в казино крупную сумму?

— Откуда ты знаешь? — оторопел Харада-сан.

Дзиро усмехнулся; в усмешке был яд, во взгляде — лёд.

Он будто превратился в себя другого — которого ненавидел... Но этот другой всегда получал, что хотел.

— Казино принадлежит нашей семье, — сказал Дзиро. — И долг отсрочили на месяц, который давно прошёл. Отец об этом знает?

Харада-сан молчал, в глазах его были злость с мольбой. Дзиро жёстко спросил:

— Как найти Паука?

В ответ сдавленно прозвучало:

— Он в Спиритлэнде...

Дзиро хмыкнул: если верить аканамэ, трёхглазая там же... Как удобно всё совпало!

— Там есть место, — продолжил «спец», — называется «Склеп».

..

— Паук и склеп? — перебил Дзиро. — Это что, шутка?

— Нет, не шутка... Я пришлю адрес.

— И номер, — велел Дзиро и отключил связь.

Ему хотелось разбить зерфон... Но зеркала винит лишь глупец: сколько ни бей их, отражение не изменится. Спускаясь с холма, он услышал внутренний голос — честный до омерзения: «Поздравляю: ты достойный сын своего отца».

***

Обедал Глеб в лазарете — врач даже в столовую его не выпустила. Там же он и привёл себя в порядок — почистил зубы, принял ванну.

И лишь к вечеру Ольга Павловна сжалилась и отпустила Глеба на волю.

Въехав в лифт, он спустился в зал, где лечили Баюна. Дух лежал в прозрачном кубе на слабо мерцавшей пентаграмме. Подъехав к стеклу, Глеб тихо сказал:

— Приди уже в себя... А я дослушаю всё, что ты сочинишь.

Баюн не шевелился, оставаясь в обличье пантеры, — но Глебу хотелось говорить с ним:

— Мы с Деей приместимся в Спиритлэнд.