Эскизы

Та, растерявшись, шагнула, не глядя, назад и потеряла равновесие, наступив на какие-то шарики. Она замахала руками и упала на каменный пол прихожей, звонко приложившись к нему затылком.

Дальнейшее Луиза наблюдала из-под старого кресла. Как хозяин хлопотал над упавшей Дашей, как нёс её на руках назад в гостиную, как уговаривал остаться у них на ночь:

– Ведь у вас может быть сотрясение мозга или ещё какая-нибудь беда. Сейчас, в горячке, вы это не чувствуете, а потом, где-нибудь по дороге, почувствуете себя плохо.

Нет, я не могу этого допустить! Вы должны остаться.

В общем, Хозяин не разочаровал Луизу. Если его немного подтолкнуть в правильном направлении, то он тоже умеет охотиться. Знает, когда надо затаиться, когда не спешить, а когда делать последний, решительный бросок. На вкус Луизы, с засадой он несколько затянул, но у этих людей всё не так, как у котов. Главное, что спустя месяц он всё же решился и сделал Даше предложение. А та согласилась.

Глава 16. Кинцуге

Ничто не разбивается непоправимо,

как бы болезненно ни воспринималось это поначалу.

Звон колокольчика оповестил обитательниц женской половины дворца о приходе сёгуна. Эйми Тадако лишь на миг оторвалась от вышивки и вновь опустила взгляд на иглу, внезапно ставшую такой непослушной. Дежурные фрейлины из-под ресниц следили за её невозмутимым лицом и видя, что госпожа не отложила свою работу, также продолжили свои занятия. Одна – вышивать, другая читать вслух историю о благородном студенте и соблазнительнице Кицуне.

Они знали, что госпожа ждёт прихода супруга, но сомневались, что он появится.

С тех пор, как Эйми Тадако, достигнув тридцати лет и выйдя из детородного возраста, будучи добропорядочной женой совершила полагающийся оситонэ окотовари, сёгун посещал её всё реже. Последний год, после появления в Женском дворце наложницы О-Тосэ, юной дерзкой красавицы, сёгун не посещал официальную супругу даже для короткого разговора.

оситонэ окотовари - “отказ взойти на ложе” в исполнении жены. Достигнув тридцати лет, жена сёгуна благодарила мужа и рекомендовала на свое место в супружеской спальне какую-либо молодую достойную фрейлину.

Она удалялась во внутренние покои для тихой благонравной жизни, оставаясь при этом хозяйкой женской половины замка, и наложницы не составляли ей конкуренции: их статус не менялся даже после того, как они рожали сёгуну детей.

Эйми уколола палец и, аккуратно закрепив шов, отложила вышивку. Сил изображать спокойствие почти не осталось.