Искаженный мир

Дороги, узкие, изрытые ямами, как лицо оспинами, под вечер встали, гудя клаксонами и выпуская в атмосферу тонны углекислого газа. В воздухе висел удушливый смог. Из канализационных люков вырывался густой смердящий пар.

Ядовитые вывески подвальных баров, местечковых клубов и пивнух вызывали смутную тревогу. Безвкусно расписанные граффити влажные стены являли собой зрелище в крайней степени удручающее. Уличные художники не пощадили и установленные через здание таблички-памятки с указаниями, как следует вести себя при искажениях и появлении инфернов.

Гонимый легким ветерком, под ногами шелестел мелкий мусор. На загазованных обочинах росли чахлые деревца, сливались с асфальтом брошенные автомобили. Из мрачных подворотен, улочек и тупичков, куда солнечный свет, верно, не проникал годами, веяло дерьмом и опасностью. Местные, игнорируя окружающих и живописные пейзажи, дрейфовали по своим делам. Ободранные псы, хрипло тявкая, путались под ногами и искали, чем поживиться.

Обычный город, простые люди.

– Они уже здесь!

В первую секунду, насмерть перепугавшись, Ашер, чуть в штаны не наложил.

Из-за очередного поворота на него, едва не сбив с ног, вылетел бродяга крайне жалкого и помятого вида. В глазах безумие, в руках полусгнившая картонка с истершимися корявыми письменами.

– Слияние близко. Покайтесь! Цари Дуата среди нас! Андрофаги готовятся к порабощению Земли. Никто не скроется от тысячелетнего голода и ярости! Искажения – их страшная воля. Человек без лица уже бродит в сумраке ночи и забирает с собой грешников.

И все, что вы увидите перед неминуемой смертью – свои помутневшие от страха глаза.

Брезгливо морщась, Джек прошел мимо ненормального, стараясь ненароком не задеть его. Главное – не обращать на псевдопророка внимание, иначе вцепится клещом.

Руководствуясь навигатором и старательно избегая кажущихся особенно неприветливыми улиц и дворов, спустя четверть часа мистик отыскал свое казенное пристанище, ничем не выделявшееся на фоне близлежащих домов.

Управляющий Ашеру не понравился сразу.

И чувства те были взаимны.

Небритый, мордатый, в заскорузлом, потерявшем цвет рабочем комбинезоне, Михал Гури, как он любезно представился, или мистер Гури, как потребовал себя называть, был выходцем из Восточной Европы и в последний раз душ, видимо, принимал там же.

Игнорируя высокий статус жильца, Гури в общении был груб, и Джеку стоило больших трудов сдержаться и динамичным плетением не отправить мужчину в увлекательнейшее путешествие на родину.