Упыри

У Советов дерьмовый табак был даже у привилегированного офицерства, к которому очевидно относился и личный водитель главы местной жандармерии. Впрочем, стоящий рядом с ним был явно другого мнения, словно эта пародия на сигарету была манной небесной, а не оскорблением всех табачников мира. — Не привыкли к такому, Владимир Григорьевич? — спросил тот, поймав взгляд генерала на выпущенном облаке дыма. — Редкостная дрянь это, Александр Исаевич, — кивнул дроздовец, соблюдая установившийся в группе этикет, обращаться друг к другу по имени и отчеству, не смотря на прошлые заслуги.

— Не махорка, — согласился тот, — но в лагерях мы мечтали и не о таком. Эмигрант сочувственно посмотрел на стойкого человека, прошедшего все ужасы советских лагерей и теперь стоящего перед ним и являющего его боевым соратником. Во истину, пути Господни неисповедимы. Хотелось помочь ему вырваться из этой ужасной системы, пожирающей лучших представителей русского народа. — Даст то Бог выживем и победим, то пришлю вам лучшие американские сигары, — сказал он, перед очередной затяжкой. — Кто же их сюда пропустит, — отрицательно покачал головой фронтовик. — Это меньшее, что они будут Вам должны, если сегодня всё получится. От дальнейшего разговора их отвлекли звуки, раздающиеся из-за спины. Обернувшись, ветераны разных войн увидели, как размахивающий пистолетом и удостоверением Серов останавливает машину, чудом оказавшуюся на этой дороге в столь позднее время. Подхватив автоматы и, с сожалением для Александра Исаевича, выкинув недокуренные сигареты, охотники поспешили к нему. Около сломанной машины к ним присоединился Казем-Бек, всё еще хромающий на ногу с ушибленным коленом. Иван Александрович в это время что-то активно требовал от водителя, не собирающегося уступать, несмотря на гэбистскую корочку, пистолет и угрозы пристрелить того, как изменника Родины. Решивший не дожидаться результатов этого спора Харжевский подошёл к задней двери и со всей силы распахнул её, чудом не срывая с петель. Изнутри на охотников смотрели ствол наградного пистолета и глаза человека, готового стрелять на поражение. — Иван Степанович? — удивленно спросил Александр Исаевич, опуская ствол автомата.

* * *

Автомобиль неожиданно замедлился, останавливаясь. Генерал вынужден был отвлечься от рассматривания видов красной Москвы, чтобы разобраться в происходящем. Двоица в синей форме, отдаленно похожей на военную, перегородила им путь мотоциклом и сейчас направлялась к автомобилю.