Магистрат. Том 1.

– Можно сказать, что я ревную… В паре с тобой не может быть другого мага, кроме меня.

– Зачем чернокнижникам гримуар? Что задумал Дюмар? Ты хоть что-то можешь мне рассказать?

– Если расскажу, то будет неинтересно. – Хитро прищурилась она. – Не так ли?

***

Блаженный полумрак сменился яркими проблесками света, а тишину нарушил звук цокающих каблучков и жужжание белой лампы.

Ну вот обязательно шастать туда-сюда весь день?

Я было попытался перевернуться на бок по привычке, но тело опять пронзила острая боль в спине и груди.

Ну а я как хотел? Падение с восьмого этажа на соседский гараж – это не шутки. Хорошо, что в лепешку не расшибся об асфальт.

Мне ещё повезло, зацепил ветки деревьев, пока летел. Расцарапало меня, конечно, нормально, но это столкновение немного замедлило падение. Я пробил крышу гаража и приземлился аккурат на старенькую “Волгу”, пролежал так минут пять, истекая кровью, пока не подоспела помощь. Как выжил, понять до сих пор не могу.

Если бы расшибся насмерть, воскрешать бы не стали, полномочий нет.

А так, считай, отделался легким испугом. Прошел реабилитацию и иди гуляй.

Ну как гуляй… Хромай.

Я лениво приоткрыл глаза и пробурчал что-то вроде: “я тут только что заснул, какого лешего вы мешаете больному восстанавливать здоровье”.

– Не ной. – Стальным тоном ответила Вера.

Она склонилась надо мной и поднесла к губам флакон с микстурой. Этой дрянью она поила меня каждый час. Скривившись, я проглотил дьявольский экстракт под её одобрительные кивки.

– Молодец. – Похвалила она.

– Вечером уже сможешь ходить.

Вера была хорошим целителем, но очень уж строгим, вроде молодая девчонка, а характер, как у бабушки-педиатра в сельской поликлинике. Она даже запретила меня посещать, заставу прошли только декан и Катя, но от их расспросов я быстро устал и заснул. От микстур голова постоянно была мутной, и время от времени я отключался, сам этого не замечая.

Третьи сутки я отлеживал бока в постели, в полубреду и с туманом в голове. Я засыпал и просыпался, снова тупо пялился на свои ноги под простыней и опять подал в небытие.

По причине сбивчивого сна я потерял счет времени и дни тянулись неизмеримо долго, а самочувствие не улучшалось. Я ненавидел эту кровать, эту простынь и надоевшее искусственное окно, и казалось мне, что именно постель высасывает из меня все силы и не дает пошевелиться. Да, именно мягкий постамент на ножках с его уютным нутром пытался забрать меня в теплую негу навсегда, поглотить и сожрать, как зыбучие пески.