Магистрат. Том 1.

Округа будто выцветала, теряя последние оттенки радости. Нет, сами цвета не исчезли, они просто… погасли, будто по бумаге прошли дешевым ластиком. По бокам тропинки и на склоне серели уродливые острые камни, из-под которых выбивались кривые черные ростки чудных растений. Ветер пробегал по желтой траве порывами, заставляя лист шуметь, но не привычно успокаивающе, а угрюмо и траурно. Это место было сродни беспричинной панической атаке: вроде ничего страшного нет, но грудь уже сдавливает от тревоги и недостатка воздуха.

– Это тоже искусственный мир, как и территории Магистрата? – Поинтересовалась Алиса.

– Нет. Это естественный план. Один из “допустимых” миров. Его никто не населяет, но это не значит, что он безопасен.

– И что здесь опасного?

– Здесь часто пропадают исследователи, которые осмелились отойти от крепости. Найти ни одного не удалось.

– Вот так просто.

– Да, вот так просто.

Мы поднялись на пригорок и остановились перевести дух, пытаясь охватить пейзаж целиком, всеобьятным взглядом с высоты.

Перед нами было плато, за которым в стену из скальных образований бились огромные зеленые волны. Они омывали западную твердыню Бастилиона, массивного каменного строения, комплекса башен, что были соединены такими же гранитными мостами. На вершине башен горели цепи факелов, что обвивали каждую рогатую шапку тех строений.

Сам комплекс был треугольный, углами служили высокие колонны, нависающие над шпилями собратьев. Прямой, серьезный и старинный, Бастилион напоминал проклятый черный замок средних веков.

Одиноко он торчал среди равнины и плавных изгибов холмов.

Если на западе цвело зеленое море, то на востоке от Бастилиона лежал снег, что заканчивался на горизонте территорией лесов. Лес тот чернел единым пятном, он будто свешивался с небес, как ряды висельников или порванные паруса, даже представить было сложно, что за страшные деревья в нем росли.

– Все хорошо. – Успокаивающе сказал я Алисе, заметив её смятение от давящего вида.

Она просто кивнула, пряча ладони в карманах и делая глубокий вдох.

Спорю, она и не думала, что какая-то крепость и зимний лес могут кого-то напугать. Мне же было сложно объяснить, что духовное пейзажное путешествие – часть плана для передачи через окружающий вид чувства безысходности и страха. Это повествовательное виденье, брожение во сне, жанр в котором ты можешь лишь смотреть, но не действовать. Вся фабула заключалась в самоуглублении через внешний мир, что был нарисован кривым почерком.