Хрящехмыл

Все указывало на то, что упырь невозбранно доит целый центр, присасываясь к старикам, что благодарно принимали снотворное и успокоительное от вечерней санитарки. Ясно дело, откуда он тут такой. Суставы, артриты, артрозы и ревматизмы лечили, а болезнь — куда ей деться? Закон сохранения энергии, он и для Нави закон. Копилось-копилось, да и выплеснулось, как до краю набралось.

Можно было, конечно, оставить все как есть. Найти телефон, позвонить родне, попросить перевести в другое заведение. Вспомнились пулеметные очереди, что косили людей над оврагом, скрип веревки, отягощенной тяжелым зловонным грузом, грубые лающие слова на чужом языке…

«Дудки! От немца ня бёг, а тут стрекача задать удумал? Нет ужо! Ишшо повоюем!»

Вернувшись в комнату, Демьян принялся рыться в сумке, выбрасывая вещи на пол — так и не удосужился разложить по шкафам.

Летели в сторону носки, трусы, какие-то треники, майки… Есть! С сожалением старик оглядел едва ношеный свитер с ёлочками — дочка покойная подарила, сама связала. Вздохнув, он потянул за ползущую петлю, распуская рукав. ..

Когда Демьян закончил, на полу покоилась горка темно-зеленой пряжи. Тусклое солнце за окном, стыдливо прикрываясь тучами, приближалось к горизонту. Нужно было торопиться. Быстро смотав пряжу в клубок, старик достал из сумки лезвие «Спутник» и надрезал запястье. Закапала темная кровь, впитываясь в клубок. Сухие губы нараспев шептали:

— Вейся, нить,

Да лейся песня,

Покажи, Чур,

Где тропка чудесна,

Где навья дорожка,

Где не шмыгнет

Ни мошка, ни кошка…

Нбухнув от крови, клубок подпрыгнул на ладони, упал на пол, покатился под стол, оставляя багровый след.

Там крутанулся и направился вверх по стене. Ткнулся в решетку вентиляции, раз-другой, разочарованно шлепнулся обратно на стол.

— Э-э-э, не, брат. Давай-ка иную дорожку шукай, в эту дырку я не улезу.

Клубок недовольно крутанулся, и заскользил по коридору, издали напоминая раненого зверька, что волочит за собой внутренности.

Быстро отыскав в сумке крошечный уголёк, Демьян зажал его в кулаке и поспешил за путеводной нитью.

Клубок резво скакал по лестнице, старик как мог шагал следом, пересчитывая ступени тростью. Нога то и дело отзывалась перехватывающей дыхание болью. Левая рука вела себя не лучше, то и дело замыкая, да так, что Демьян чувствовал, как лучевая кость трется о плечевую. Изношенное сердце заходилось в припадке, легкие выплевывали влажные хрипы.

Миновав первый этаж, клубок покатился куда-то ниже, в подвал.