Перетворцы

Так и носила в сумке неделю, пока карточка не попалась под руку при поиске ключей. Евгения Ивановна набрала указанный номер, но всё же не решилась нажать на вызов. А следующим утром уже осматривала пепелище дома Ноябрины.

Перетворцы. В последнее время это название стало встречаться на удивление часто. Вот и в новом деле не обошлось без них. Постукивая краем карточки по столу, Батенко прикрыла глаза и вызвала в памяти сегодняшний выезд.

Двор элитного дома, цоканье каблуков. Казалось, серое кирпичное здание буквально вырастало из земли, так походили друг на друга оттенки стен и брусчатки.

На небольшом удалении, ближе к декоративному газону – накрытое чёрным полиэтиленом тело.

Вокруг вальсировал эксперт Николайчук. Длинный и изящный, в своём идеальном костюме и укороченном пальто, он двигался так грациозно, будто давал уроки танцев.

– День добрый. – Николайчук поклонился, рукой в белой медицинской перчатке придерживая замысловато накрученный голубой шарф.

– Добрый. Что-то знакомое.

– Евгения Ивановна окинула взглядом недавно построенный дом.

– Ну как же, как же, – протянул Николайчук. – Это здесь год назад девушка погибла.

– А, да. Несчастный случай.

– Ещё какой несчастный, – кивнул эксперт.

Дочка местного олигарха, найденная в ванной прошлой зимой, стоила карьеры одному из следователей.

– Что ж. – Николайчук откинул полиэтилен, подождал пару секунд, пока Батенко бегло осмотрела тело, и вернул всё на место. – Падение с пятого этажа.

Евгения Ивановна взглянула на фасад дома.

Открытое окно одного балкона чернело ровным квадратом. Николайчук, поправив очки в блестящей оправе, проследил взглядом траекторию предполагаемого падения. Он так резко дёрнул подбородком на исходе «полёта», что услышав призрачный глухой удар, Батенко инстинктивно стиснула зубы.

– Что-то ещё?

– Да. Очевидно, перед тем, как шагнуть вниз, этот господин порядочно накачался элитным алкоголем. Остальное, по традиции, после вскрытия.

Евгения Ивановна поднялась по лестнице на пятый этаж.

Полутёмный подъезд матовыми стенами отражал стук каблуков. Ни одной живой души, только массивные вычурные двери с блёклыми линзами глазков.

Тёмный мраморный пол площадки тускло посвёркивал в угасающем свете предзимних сумерек. Строго посередине подъездного подоконника стоял одинокий пластиковый горшок с неизвестным растением.

Евгения Ивановна вошла в квартиру господина Газнова, выпорхнувшего из окна.