Перетворцы

– А она мне сказала, что одних сеансов мало, надо… ну, типа, энергетическую связь поддерживать… что-то в этом роде. Но я же не могу постоянно туда ходить и там сидеть. Поэтому надо как бы на расстоянии… ну… в общем, как-то там… на расстоянии…

– Ноябрина предложила вам энергетическую поддержку на расстоянии, правильно? – подсказал Батенко, устав слушать несвязные блеяния.

– Вот, точно. Но для этого нужна была какая-нибудь моя вещь. Лучше всего из золота, серебра, и с натуральным камнем. Ну, она там ещё сказала, какие подойдут.

Я принесла браслет. Мне ведь его Котик подарил.

– Ясно. – Что, если такая вот девица её Славку тоже каким-нибудь зверьком кличет. Батенко подавила приступ отвращения. – Ладно. Если вы утверждаете, что в сейфе Ноябрины лежал ваш браслет, вам нужно прийти в отделение и написать заявление. Если у вас сохранился чек…

В списке предметов из сейфа «жрицы» действительно значился браслет с топазами. У Батенко набралась стопка заявлений от разных женщин, утверждавших, что ювелирные украшения принадлежали именно им.

Дело грозило принять скверный оборот. Часть украшений уже отправилась на экспертизу, и некоторые отчёты ясно указывали, что вероятнее всего, «брюлики» придётся возвращать клиенткам Ноябрины. Хорошо, если наследники добровольно догадаются пойти на мировую, а не доводить до судов.

Занятная подробность – все вещицы из сейфа оказались разделены на две коробки. В одной, судя по отчётам, находились изделия либо совсем новые, либо купленные не так давно.

А во второй коробочке лежали старинные украшения, нашлись даже довоенные и дореволюционные. Правда, всего два. Брошь с бриллиантом и кулон с изумрудом. Причём кулон оказался самой примечательной вещицей из всех. В сейфе ведь хранилась ещё и третья коробочка, в которой лежала точная копия кулона. Никакой надписи, правда, не значилось.

На «этикетке» старинного кулона с изумрудом Ноябрина написала имя – Доминика Штанова.

Штанова. Один местный знаменитый Штанов преставился летом.

Влиятельный был человек. Но никакие связи и деньги с собой туда не унести, и как только этого Штанова похоронили на почётной аллее кладбища, вся его мирская слава превратилась в пыль.

Доминика – любимая внучка, вот дедуля и подарил ей этот кулон. Когда хозяйка дорогостоящего украшения, самодовольно улыбаясь, назвала цену, даже Олеся Щавелёва, копавшаяся в своих папках, округлила глаза. Старинный кулон обладал какой-то романтической историей.