Святки в Черноречье

Никита как можно короче пересказал всё, что с ним случилось на новой работе.

– На месте кладбища, – захихикала Евстафия. – Да ничего подобного. Сама там медсестрой почти сорок лет отработала. Не было там никакого кладбища. Правда, люди гибли. – Старушка грустно закивала. – Аварии на производстве, несколько пожаров. Пострадавших-то сначала нам привозили, а потом уже их городская скорая забирала. Ты, сынок, вот что сделай. Прочитай молитовку, а потом возьми блюндечко да налей в него молочка. Покроши хлебушка и поставь в какой-нибудь уголок.

И скажи: «Домовой, домовой, вот тебе угощеньице».

– Домовой? – переспросил Никита, слегка опешив.

– А ты как думал? В здании домовой завсегда главный. Так что если ты с ним дружбу заведёшь, так от тебя и все остальные отстанут. Уж ты мне поверь, я на твоём месте сорок лет почти была. Ты пойми, они там давно живут, это их дом. А ты вроде как в гостях. Как подольше там поработаешь, так вы соседями станете. Вся наша жизнь – это один большой дом, и все в нём соседи.

На третьем дежурстве Никита дождался, пока здание опустеет, прочитал пару псалмов (всё-таки тренировка старославянского языка), достал заранее купленное блюдце и поставил его в угол своей сторожки. Налив в него молока и накрошив белого хлеба, сторож произнёс слова, подсказанные старушкой.

Ничего не произошло. Кругом тишина. Прихватив на всякий случай Псалтирь и фимиам, Никита спокойно обошёл все этажи два раза, как положено. К его удивлению, Петрович не притронулся к молоку.

Ночь прошла тихо и без происшествий.

Во время одного из последующих дежурств Никита задремал. Очнулся он от шлепка по затылку. Оказалось, он уснул, оставив кастрюльку с сосисками на старой электрической плитке. Вода выкипела, и сосиски запеклись. Ещё чуть-чуть, и случился бы пожар.

Со временем Никита привык к шагам, разговорам и чиханью. Когда он с Петровичем обходил этажи, все звуки прекращались. Неприятности случались, только если Никита забывал наполнить «блюндечко» чем-нибудь вкусным.

Однажды все сотрудники архива, отдела кадров и ремонтники, которым приходилось работать в каникулы, были крайне раздражены из-за того, что вдруг пропали все ключи от туалетов.

Так и приходилось всем бегать по нуждам в соседнее здание, пока Никита, дождавшись, пока рядом никого не будет, вслух не извинился за скисшее молоко.

Но окончательно с «соседями» Никита примирился, когда посреди ночи он подскочил от сильного тычка в бок.