Святки в Черноречье

На экране пожилая женщина в потёртой шубейке и платке, повязанном под затылком, горячо что-то говорила, бегая от одного солидного мужчины к другому. Все от неё отмахивались, и она, сделав пару шагов назад и раскинув руки, загородила собой проезд к лесу.

– Давай! – раздалось за кадром, и прямо на женщину попёр огромный экскаватор. Но охранница леса держалась прямо и явно не собиралась уступать. Экскаватор всё-таки остановился, и край огромного ковша замер в полуметре от её лица. Отчаянная защитница не шелохнулась.

– Да пошла ты! – Молодой парень подскочил к женщине, легко её отшвырнул и призывно махнул рукой. По тому месту, где только что стояла протестующая, потянулась колонна техники. Потом камера выхватила лежащую на талом снегу женщину, приподнявшуюся на локте и смотревшую вслед шумным машинам. По её подбородку стекала тёмная густая струя.

Тот самый парень, что её отшвырнул, а теперь показывал дружкам видео, перешагнул через лежавшую, плюнул на её старую шубу и двинулся вслед за строителями.

Видео кончилось, и парни заржали.

– А теперь сюрприз! – В центре комнаты откуда-то появилась большущая коробка, перевязанная алым бантом. Хозяйка одним движением сорвала ленту, стенки короба упали в разные стороны.

Зазвучала быстрая музыка, прятавшаяся внутри фигура взмахнула руками-крыльями и легко вскочила на пустой стол. Под резвые южноамериканские ритмы бразильянка, покачивая разноцветными перьями, исполняла страстные танцы. Отсветы пламени из камина пускали матовые блики по её тёмно-медовой коже.

Пьяная компания, выпучив глаза и капая слюной, шатаясь потянулась к блестящей набедренной повязке танцовщицы. Ёлка опрокинулась, игрушки покатились по полу. Парни сшибали мебель, спотыкались о разбросанный мусор и гирлянды, но, не отрывая взгляда от непрерывных изгибающихся движений тела бразильянки, ползли к столику.

Вдруг танцовщица замерла, грациозно повернулась к жениху, указала на него пальцем с длинным ногтем и, слегка улыбнувшись, поманила к себе. Вытаращив глаза и вывалив язык, он полез на столик, где улыбка танцовщицы становилась всё шире и шире. Белоснежные зубы разомкнулись, открыв багровую бездну, длинные когти впились в плоть, по белой мятой рубашке поползли алые пятна.

Через несколько минут в дверь вошла хозяйка избы.