Святки в Черноречье

Вот не надо было доверять контракт дочке второго зама. У неё ноги разной длины.

– Итак, прошу открыть обновлённую скульптурную группу!

Мэр широким жестом, который тренировал перед зеркалом, указал туда, где сейчас должны были снять мешки с «современных скульптур». Но рабочие чего-то не торопились – возились, бегали туда-сюда, кто-то орал матом.

Наконец «завеса» спала. Площадь на миг погрузилась в тишину, а потом загалдела оглушительной разноголосицей. Мэр аж присел. Прямо на него таращились чудовищные глазищи. Разного размера.

Внизу – кривое грушевидное тело и тоненькие ножки. Рядом – монстр из голливудских ужастиков. Тощая рожа, угловатые скулы, волосы-сосиски, когтистые лапищи. Уродливые колбасы, свёрнутые в кривые баранки. Снова когти, разной длины лапищи, жуткие окуляры, пялящиеся в разные стороны.

– Это что?! – Мэр дёрнул за рукав зама, который руководил проектом.

– Эт-т… Луккомооо – Зам закатил глаза, его накрыла тень. От толчка в плечо мэр и зам полетели со цены. Раздался грохот. Место, где они только что стояли, оказалось разломано в щепки одной из упавших «современных скульптур».

Мэр сидел в кабинете до самой ночи. Ждал, пока журналисты разъедутся. Выписал премию охраннику, который помог свалить их с замом со сцены. Уволил зама.

Да ещё эти блогеры, откуда их столько в мелком уездном городишке. Одна вообще додумалась в нижнем белье крутиться у фонаря, как у шеста. Ещё лизнула его, дура. Естественно, примёрзла. Спасатели почти час её отклеивали.

На нервах мэр заказал эклер с масляным кремом и глазурью из тёмного шоколада.

Держа пирожное в салфетке, подошёл к окну. Хорошо, что монструозное «Лукоморье» догадались снова замотать мешками. Вторичное сырьё, скульптуры из промышленных отходов, эко-что-то-там.

Мэр перестал жевать. Эклер смачно шлёпнулся на подоконник.

Революционер исчез. Постамент, где стоял памятник, пустовал. Остался только гладкий чёрный куб, припорошённый снегом. И все активисты испарились.

Мэр вытер руки о рубашку, бросил на стол пакет со льдом, который держал на ушибленном плече.

Спустился вниз. Осторожно выглянул из-за двери. Пусто: ни журналистов, ни активистов, ни Революционера.

На носочках выбежал на площадь. Пригибаясь, обежал ёлочки и сказочные новогодние фигурки. Услышав грохот, подпрыгнул вместе с землёй. Что-то скрежетало и билось, гулко ломалось и гудело, эхом разносясь по пустой площади. Потом – бух-бух-бух. Ба-бах. Прямо над головой мэра, вжавшегося в пустой постамент.

А нет, уже не пустой.