Святки в Черноречье

Утром директор компании Постригушин, завтракая прямо под новогодней гирляндой в кабинете, направил подчинённого в очередной раз попытаться решить спор между жильцами сталинки и предпринимателями, занявшими подвальное помещение дома. Половина подвала отошла мясному цеху, вторая – рыбной ферме.

– Учти, бизнес согласован наверху, – сказал Постригушин, уплетая салат и работая челюстями, как комбайн. – Эти сумасшедшие бабки так всех достали, что именно их подвал и решили продать под эту ерунду. Рыбная ферма, ага, – хохотнул директор.

Изо рта при этом вывалились жёванные куски огурца, которые он сгрёб лапищей и отправил обратно в пасть.

Когда на тарелку начальника плюхнулись слюнявые кусочки, Булочкина замутило. И до сих пор тошнило. От мысли о старухах, которым до всего есть дело, хотелось выть.

У расчищенной лавочки уже собирались местные. Разумеется, только бабки в твидовых пальто, смешных шляпах, длинных ещё не съеденных молью шубах и валенках. Раскрашенные, как девки из публичного дома, да ещё набрызганные какой-нибудь «Красной ударницей».

Вдохнув поглубже, Булочкин вышел из машины.

– Вон он, – указала на директорова помощника тётка в огромной шубе из непонятного меха и пуховом платке. Прозвучало как «Держи его!».

Бабки синхронно развернулись в сторону коммунальщика. Натянув улыбку, Булочкин поздоровался и только открыл было рот, как его чуть не сшибла с ног лавина голосов.

– Жуткая вонь… мясорубки… и трещат, и трещат…рыбные потроха… собаки пропали…хамка… – И всё это одновременно.

– Так, так, уважаемые женщины, спокойно. Давайте по порядку. – Булочкин достал ручку, блокнот и картинно поправил очки. – Итак, вас беспокоит рыбная ферма в подвале, верно?

– Точно, – кивнула крючконосая бабуля в малиновом берете. – Оттуда идёт невозможная вонь, а ещё от сырости плесень появилась и стены разваливаются.

Булочкина схватили за рукав и поволокли в промозглый подъезд. Действительно, внутри пахло болотной сыростью, штукатурка пошла изгибами трещин, а по стенам расползались рощи чёрной плесени.

Всё это жуткое «великолепие» кто-то отважно попытался прикрыть мишурой, бумажными снежинками и новогодними открытками, нарисованными не то фломастерами, не то маркерами на альбомных листах.

От вида рисованных праздничных пёстрых кексиков, мандаринок, конфет, хвои и яблочек снова замутило. Да ещё эта тухло-сырая вонь.

– Так. – Булочкин быстро записал жалобу и выскочил обратно во двор. Глубоко вдохнул. – Дальше.