Кодекс Крови: Тени кукловодов

Пока с избытком хватало того, что стоящие за ними соклановцы дали явное указание поддерживать политику доброжелательного нейтралитета. Помнили Элланзардо, что должок то никуда не делся.

- И кто у нас следующий? – усмехнулся Клим, когда выдалось свободное мгновение. – Страго или Валтозарис? Я ставлю на Ольгу, она натура страстная, хоть и хитрая.

- А я скорее думаю, что оба мы неправы. Посмотри на вход. Седрик и…

- Да чтоб мне пушечное ядро проглотить! – ахнул друг.

– Вот уж такого я не ожидал.

Мало кто ожидал. На приём, устроенный Наставником, пожаловал не просто Фаугле, один из клана властителей Химер и ирреальности в целом, но вампир, чей возраст измерялся даже не веками. Почему такая твёрдая уверенность? А где вы видели за более чем тысячу лет живого египтянина? Настоящего, а не тех похожих на помесь таракана и мартышки арабов, которые живут на землях некогда великого народа, увы и ах, но канувшего в небытие. Однако вот он, реликт прошлого, пусть и не жив в привычном смысле этого слова, но более чем здоров и доволен.

Где Фаугле, там и вырванные из ирреальности химеры. Порой они отличаются от всего привычного нам, а порой практически неотличимы от привычных элементов окружающего мира. Два небольших сфинкса, величаво шествующих по бокам вампира – это явно не из нашего мира. Тварей и аморфов я распознавать хорошо научился, сомнений тут быть не может. Полыхающий нал головой, зависший в воздухе символ клана – играющий всеми цветами и постоянно меняющийсяконструкт, бледную тень подобия которого можно увидеть в калейдоскопе – также имел химерическое происхождение.

И да, я думаю нет сомнений, кто именно подсказал одному шотландскому ученому изобрести подобную штуковину? Обычные забавы одного из Фаугле, причем из рядовых членов клана, которому просто захотелось немного пошутить. То-то же.

Зато спутницы Фаугле, числом три… тут ещё вопрос.

Египтянки, но в современных изысканных нарядах, от всех них исходила неслабая магия, вроде как отдающая химеричностью, но в то же время ощущение, свойственной лишь тем. кто был одними из нас.

Поймав мой – да и не только мой – изучающий взгляд, древний Фаугле пришёлкнул пальцами и в следующее мгновение лица вампиресс изменились. Теперь это были вполне себе европейские лица. А вот оба сфинкса остались, их гость развеивать даже не собирался.