Усы за двенадцатью замками

— Занятно, занятно, — Люциус размышлял о чём-то своём, вырисовывая пальцем на бокале чудаковатые узоры.

— Люциус.

— Что?

— Зачем ты их там запер?

— А зачем я делаю всё остальное? — От содержимого бокала к этому времени осталась лишь малая часть. Фергус на вопрос лишь развёл руками. Пути Дьявола неисповедимы.

— Забавы ради, Фергус. — Люциус опустил руку в нагрудный карман пальто, извлёк оттуда сверкающий, как бриллиант, энергетический ключ и положил его на стойку. Поправив пальто и отвесив театральный поклон, он направился к выходу, пританцовывая и повторяя одну и ту же фразу: — Забавы ради, Фергус.

Забавы ради.

Завсегдатаям не всегда рады

В бар зашёл маленький лохматый человечек с несчастным видом. Он с досадой посмотрел по сторонам, прикрывая рот ладонью.

Фергус глубоко вздохнул и нахмурился. Он знал этого человечка, тот был частым посетителем Перекрёстка миров. И редко повод для его визита оказывался приятным.

Гном проковылял к барной стойке, не без определённых усилий забрался на высокий стул и вздохнул, всё так же стыдливо пряча рот.

— С Наступающим, Лигос! Налить, как обычно, или новенькое предложить? — Бармен достал из-под полы небольшой бочонок редкого Асгардского мёда, демонстрируя его гному.

Человечек тяжело вздохнул и, указав взглядом на бочонок, слегка кивнул. Фергус отметил молчаливость, несвойственную «славному» Лигосу.

— Что стряслось? — нехотя поинтересовался Фергус, ожидая длинные жалобы на эльфов, орков или ещё кого.

Но дальше случилось то, чего бармен никак не мог ожидать: гном медленно отвёл руку ото рта и Фергус ахнул, увидев его наполовину выщипанные усы.

— Вот это да! — Бармена пробрало. — Это кто тебя так?

— Меня поднимут на смех! — схватился за голову Лигос. — Гном из гордого племени Двергура — и без усов!

Фергус протянул руку над стойкой и сочувственно похлопал его по сотрясающемуся от рыданий плечу.

— Ну-ну, полно! У тебя же ещё что-то осталось… Отрастишь ещё… Наверное. — неуверенно произнес бармен, но теперь всем своим видом старался по-настоящему приободрить беднягу.

Потерять часть усов — это вам не хухры-мухры! Фергус, как никто другой, мог понять боль Лигоса. По крайней мере, вообразить. Чувствовать бармен в привычном смысле давно не мог: за эмоциональное сопровождение отвечала память о тех днях, когда бармен ещё был простым человеком.

Гном горько и с чувством продолжал рыдать, привлекая к себе внимание других посетителей. Нужно было с этим что-то делать, и срочно.

— Послушай, Лигос.