Усы за двенадцатью замками

Лавр Николаевич Сухатовский вдруг перестал улыбаться. Ещё секунду назад директор был простым обывателем, встретившимся с человеком, о котором читал в газетах, но теперь он преобразился. Его лицо будто превратилось в восковую маску, и только мерцающие льдинки глаз прорезали внезапно выросшую стену безразличия.

Он не был ещё стариком. По крайней мере, по возрасту. Сухатовский был всего на двадцать лет старше меня, а значит, ему не было и пятидесяти, но судя по тонкой паутине морщинок, жизнь его всё же потрепала.

Краем глаза я заметил номер на запястье у директора, а он в свою очередь перехватил мой взгляд.

— А! Любопытная штука! — директор чуть закатил рукав, и я увидел чернильный знак во всей красе. — Осталось на память от нашей славной революции.

Его голос самую малость изменился. Похоже, сам директор не обратил на это внимания, но теперь он говорил чуть глуше.

— Получил в лагере за контрреволюцию, — бросил директор небрежно, любовно разглядывая свою татуировку. — На моё счастье, через несколько лет началась война, иначе я так до сих пор там и сидел бы.

— Кажется, вы воевали в народном ополчении? — я кивнул на скромную медаль с абрисом городской ратуши на его груди.

— Именно. Пригодились мои начальные артиллерийские курсы в Большом Императорском Университете, так что господа из революционной армии выписали меня из мест не столь отдалённых, чтобы я управлялся с зенитным орудием.

— Получили повышение с врага народа до героя?

— Лучше и не скажешь, — хохотнул Сухатовский.

— И верно, — согласился я. — Что именно у вас было украдено?

На самом деле постовые внизу мне уже в подробностях описали суть дела, но в моём деле чем больше ответов, тем лучше.

Директор молча указал навершием трости на неприметное кресло позади меня и сам сел напротив.

Я опустился на один уровень с хозяином кабинета и весь превратился в слух.

— Пропала статуэтка. Довольно-таки ценная, — Сухатовский резко утратил былую весёлость.

— Начала 19 века, — продолжил директор музея, глядя мне в глаза.

— Больше ничего не украли?

— Насколько мне известно, ничего иного не забрали, — Лавр Николаевич склонил голову чуть вниз, и я потерял зрительный контакт.

— У вас тут достаточно ценных предметов, — я решил напирать дальше. — Странно, что забрали только одну вещь.

— И тем не менее, пропала только она, Юлий Петрович.