Усы за двенадцатью замками

Что-то на древнем языке. Кажется, это был санскрит, впрочем, я легко мог спутать его с современным хинди.

— Да, директор. Думаю, я нашёл того, кто украл вашу статуэтку.

— Неужели?

— Именно так.

— И кто же «великий зодчий»?

— Вы, Лавр Николаевич.

Сухатовский чуть улыбнулся и отложил увесистый том в сторону.

— Вот как? Что же навело вас на эту мысль?

— Ваша трость. Вы ударили набалдашником о гранитный пол, когда приземлялись. На нём ещё остался ряд зазубрин от камня. Удивительно, как я сразу же всё не понял.

— К слову об удивительном… — директор музея резво вскочил на ноги. — Как бы мне удалось приземлиться? Как вы можете заметить, крыльями я не обладаю.

— Ваше военное прошлое. У вас был зенитный расчёт и наверняка вашу позицию обстреливали с завидной регулярностью. Я уверен, что вам часто приходилось перепрыгивать через воронки от снарядов. Тела помнят очень многие упражнения и наверняка ваше получило достаточно тренировок на войне.

— Интересное наблюдение от человека, который знает о той бойне только по картинкам в газетах.

Да, я тебя разозлил. Но ты сам заслужил это.

— Не нужно быть кондитером, чтобы понимать, что дерьмо не слишком приятно на вкус.

— Пожалуй, Юлий Петрович, что вы стоите денег, которые я намеревался уплатить за ваше потраченное время. Жаль только, что теперь вам их не видать.

— Любопытно, что именно вы наняли меня. Впервые меня нанимает сам преступник. Пожалуй, меня смущало это больше всего. Если бы не этот факт, я бы сразу же поставил вас первым в списке подозреваемых.

— На то и был расчёт, — Сухатовский спокойно пожимает плечами.

— Однако вы недооценили меня. Впрочем, не вы первый…

— Но, вполне может быть, последний, — директор говорит это столь зло, что только сейчас я обращаю внимание на его руки.

Он крепко сжимает свою трость. Постой, что это ты намереваешься сделать… Ах, вот зачем ты её таскаешь.

Сухатовский достал из недр своей палки тонкий меч, кончик которого уже смотрел мне в грудь. Если бы не огромный стол директора между нами, то этот герой войны уже бы проткнул меня насквозь.

Помните про благороднейший принцип детектива?

Я успел достать револьвер из внутреннего кармана за секунду до того, как оказался заколотым и благо, что мне хватило картинок из газет, чтобы научиться им пользоваться.

Прогремел выстрел, и ретивый директор отступил назад, придерживаясь за простреленный бок. Он по-прежнему крепко сжимал клинок, которым ещё мог ранить меня, но кончик меча медленно клонился вниз.